Воплощение Похоти 6
Шрифт:
Лаосвал, подозрительно осматриваясь, снова приник к окуляру и наконец, сам же удивленный, что ему больше ничто не мешает, увидел их: скопление ядовито-зелёных брюшек среди моря чёрного хитина.
— Дистанция метров триста, смещение пятнадцать метров вправо от…! — прокричал он направление, и его голос, обычно тихий, прозвучал удивительно чётко.
Маги уже концентрировали магическую атаку. Их пальцы плясали в жестах, губы шептали заклинания. На этот раз удар должен был быть сконцентрированным, усиленным.
Лаосвал в это время следил за целью, не отрываясь, и когда увидел, как те самые брюшки снова начали раздуваться, обещая новый залп, он рявкнул:
— ОГОНЬ!
И небо ответило.
Десятки огненных стрел — не просто снаряды, а сгустки сконцентрированной ярости — прочертили в воздухе алые шрамы. За ними, тяжёлые и неумолимые, как падающие звёзды, понеслись три шара чистого пламени, каждый размером с крестьянскую телегу. И венцом этого адского салюта стал один-единственный сгусток. Не шар. Река. Река жидкого огня, которая не летела, а излилась из сложенных вместе посохов магов, с рёвом устремившись к цели.
Лаосвал, прильнув к трубе, увидел то, что навсегда отпечаталось у него в памяти.
Попадание было не просто точным. Оно было абсолютным. Сначала — ослепительно-белая вспышка в эпицентре, на мгновение затмившая всё. Затем — воронка. Не просто взрывная волна, вырвавшая землю. Воронка из огня. Пламя, сконцентрированное в одном месте, не разбрызгалось, а схлопнулось и прожгло всё в радиусе сотни метров начисто, испарив землю, камни и хитин, оставив после себя лишь оплавленную стекловидную яму.
А вокруг этой ямы горело всё. Пауки, деревья, кусты, даже воздух, казалось, пылал сизым от жары маревом. Те зелёные твари, что не попали в эпицентр, взрывались, как перегретые котлы, забрызгивая всё вокруг горящей кислотой. Другие, охваченные пламенем, метались и падали, превращаясь в чёрные, обугленные останки.
Готовящаяся атака кислотой не просто захлебнулась. Она была выжжена из реальности.
— ПРЯМО… В… ЦЕЛЬ! — хриплый, исступлённый, почти безумный вопль вырвался из него. Это был крик не просто радости, а избавления. — СОЖГЛИ! БАРОН, МЫ ИХ СОЖГЛИ!
Камин почувствовал, как по его жилам ударила волна дикого, первобытного азарта. Такая, что пальцы сами сжались в кулаки, а в груди заколотилось что-то тяжёлое и горячее. Получилось! Чёрт возьми, получилось!
Он с силой вдавил в землю подошву сапога, сдержав порыв поднять руки или что-то выкрикнуть. Его лицо осталось жёсткой, непроницаемой маской полководца. Но в глубине глаз на мгновение вспыхнул тот самый азартный огонёк.
Победа? Нет. Это была не победа. Это был маленький камушек, брошенный на их чашу весов. Короткая, купленная чудовищной ценой и силой воли, но передышка. И теперь нужно было решить, как ей воспользоваться.
— Не расслабляться! — рявкнул он, заглушая крики и пытаясь перехватить инициативу. — Маги, кто ещё может — теперь по гигантам! — Барон обернулся, чтобы отдать следующий приказ, и его голос замер на полуслове.
Большинство его магов стояли, тяжело опираясь на посохи, лица были землистыми, дыхание — прерывистым хрипом. Несколько фигур в мантиях уже лежали без движения, и солдаты торопливо поднимали их и волокли вглубь строя.
Это зрелище, эта цена, заплаченная за одну-единственную удачную атаку, заставила его сердце пропустить удар, а в мозгу холодно щёлкнуло:
Вся эта бойня бессмысленна. Всё зашло слишком далеко.
Он попытался поймать взгляд главного координатора, мага, стоявшего позади остальных. Маг, бледный как полотно, с тонкой струйкой крови из носа, не прерывал концентрации. Кристалл на его посохе пылал алым светом, в нём всё ещё клокотали нерастраченные остатки объединённой магической мощи, собранной для того залпа.
Именно в этот момент Барон увидел. В воздухе, прямо перед самым кристаллом, на мгновение материализовалась тонкая, полупрозрачная кость. Не целая рука, а словно кисть и оттопыренный указательный палец скелета. Он возник из ничего и с дьявольской точностью ткнул в самую уязвимую точку пылающего кристалла — в микроскопическую трещинку, образовавшуюся от перегрузки.
Кисть тут же растворилась в воздухе, просто исчезла. Но дело было сделано.
Глаза барона округлились. Он рванул вперёд, рука протянулась, крик застрял в горле:
— Посох! Выбрось его…
Он не успел договорить.
Тр-рах!
Хрупкий кристалл на посохе мага не просто треснул. Он раскололся с хрустальным звоном, и из него, словно из прорванной плотины, хлынула бешеная, неконтролируемая река чистой, неоформленной маны. Она не рассеялась в воздухе. Как бешеный зверь, рванувшийся с цепи, она тут же ударила в ближайшие источники магии — в кристаллы на посохах других магов, всё ещё связанные с ней общей «цепочкой» ритуала.
Трах-трах-трах-БА-БАХ!
Цепная реакция была мгновенной и сокрушительной. Кристаллы лопались один за другим, как грецкие орехи под молотом. А потом произошло главное. Взрыв. Не огненный, не ледяной. Взрыв чистой, дикой магической энергии, вырвавшейся на волю.
Ослепительная, беззвучная на первую долю секунды вспышка белого света поглотила группу магов и всех, кто стоял в радиусе десяти-пятнадцати метров. Те, кто был в эпицентре, просто… исчезли. Не было ни тел, ни пепла. Только пустота и волна чудовищной силы, которая отшвырнула остальных, как щепки, смешав с землёй, доспехами и обломками.
Барона Камина, стоявшего чуть поодаль, ударило в грудь волной энергии, и его отбросило на несколько шагов, он тяжело рухнул на спину, мир на мгновение погрузился в оглушительный звон и белую пелену.
Когда сознание вернулось, он лежал в клубах магического «тумана» — испарений от высвобожденной энергии, смешанных с поднятой пылью и дымом. Он закашлялся, пытаясь вдохнуть, и почувствовал вкус крови и гари на языке. С трудом поднявшись на локоть, он увидел, как сквозь дым к нему пробивается знакомый силуэт.
Капитан. Его лицо было серым от пыли и засохшей крови, один глаз заплыл, но в другом горела паника и пустота одновременно.
— Барон… вы… целы? — голос капитана был хриплым, прерывистым.
— Цел… — Барон с трудом выдохнул, отплёвываясь. Звон в ушах заглушал слова, но по губам капитана и его взгляду он понял всё.
— … отступать… люди на пределе… не сдержим… громадин… маги… — обрывки фраз долетали до него.
Барон кивнул, не слушая дальше. В его голове, сквозь боль и шум, с безупречной чёткостью работала холодная, безжалостная арифметика.