Чтение онлайн

Сегодня многие компании, покинувшие Россию в 1998 году, снова выходят на этот рынок. Но они уже упустили бесценные годы, не говоря о потерянном доверии российских властей. Для ИКЕА же ни тогда, ни позже вопрос отказа от инвестиций не ставился. Мы обсуждали не кризис, а открывающиеся перспективы. Вот как мы оценивали последствия случившегося экономического катаклизма:

Цены на импортные товары станут для большинства российских потребителей непомерно высокими.

Сбережения и доходы среднестатистической российской семьи существенно снизятся.

Многие иностранные компании уйдут из России или заморозят свои проекты.

Банковская система так или иначе временно «просядет».

Появится больше возможностей для закупки российской продукции.

Станет легче набрать высококвалифицированный персонал.

Цены на землю упадут, а выбор – вырастет.

Переговоры с российскими властями должны проходить существенно легче.

Оценка оказалась верной.

Из-за того, что импортные товары стали для большинства россиян недоступными, мы еще активнее стали развивать контакты с российскими производственными предприятиями, хотя и раньше пытались закупать как можно больше товаров в России.

Еще до августа 1998 года мы вели переговоры с некоторыми ритейлерами о возможной аренде площадей в наших будущих типовых центрах. Интерес к этому проекту выказывали многие действовавшие в России иностранные компании, в том числе Французская торговая сеть Carrefour. Однако после дефолта она, как и часть других предполагаемых арендаторов, закрыла свой московский офис. Поскольку сами мы никогда не занимались девелоперской деятельностью, мы поняли, что строительство торговых центров пока придется отложить. И стали делать то, что хорошо умеем, – то есть строить магазин ИКЕА, чтобы потом дополнить его торговым центром.

Моя семья привычна к переездам. Мы часто оказывались в странах, где у ИКЕА еще не было своих структур для помощи сотрудникам. Мы привыкли самостоятельно оформлять визы и разрешения на работу, искать себе жилье, обзаводиться машиной, телефоном и всем необходимым для обустройства быта в чужой стране. При определенном терпении, которое чаще всего приходилось проявлять моей жене, нам это практически всегда удавалось.

В России же это оказалось совершенно невозможным без помощи российских коллег, которые уже имели опыт прохождения всех этих запутанных административных лабиринтов. Моя семья всегда будет искренне признательна российским друзьям из закупочного офиса в Москве за помощь и поддержку.

Впрочем, моя жена Анна, которая всегда была культурным и социальным центром нашей семьи, довольно быстро освоилась в этом совершенно новом окружении. Старшая дочь, Линда, немедленно обзавелась друзьями в школе и чувствовала себя как дома.

Младшая, Майя, напротив, никак не могла привыкнуть и все время хандрила. Она всего пару лет изучала английский дома, в Швеции, а до этого, когда мы жили в Швейцарии, учила французский. Здесь она поступила в англо-американскую школу, где все предметы преподавались на английском языке. Кроме того, у нее день рождения весной, поэтому ее зачислили в класс на год старше, то есть ей пришлось нагонять программу. Иными словами, она была вынуждена в авральном порядке осваивать устройство кровеносной системы и дифференциалы по-английски. Она не все понимала, испытывала трудности в общении и чувствовала себя изгоем. Когда дома мы старались ее утешить, она с несвойственной ее возрасту мудростью отвечала: «Знаю, знаю – все будет хорошо, просто должно пройти немного времени, и я привыкну. А пока оставьте меня в покое и дайте погрустить!» Представьте, как тяжело это было слышать родителям. Но, как она и сказала, со временем и правда все наладилось. Когда чуть позже мы спросили, не хочет ли она вернуться обратно в Швецию, Майя уверенно отказалась. На это мы, собственно, в глубине души и рассчитывали.

Тот, кто впервые увидел Москву сегодня, никогда не поверит, что она была совершенно другой всего десять лет назад. Этот некогда невзрачный город стал таким же стильным и современным, как Лондон. Большая часть морально устаревших промышленных зданий в центре города сегодня отреставрированы до неузнаваемости. Раньше улицы были едва освещены, а теперь город просто купается в огнях. Десять лет назад в Москве было всего два магазина, куда мы могли ходить за покупками, а сегодня их сотни. Раньше приличные по нашим меркам рестораны можно было пересчитать по пальцам одной руки, а сегодня их бесчисленное множество.

Однако уже десять лет назад движение на московских улицах было довольно интенсивным – в основном за счет продукции российского автопрома. Сегодня столичные дороги страшно перегружены, а дорогих новых иномарок здесь существенно больше, чем в любой западноевропейской стране.

Все изменилось. Причем эти изменения происходят до сих пор, и их темпы не назовешь иначе как взрывными.

Наше первое жилье располагалось на последнем этаже многоэтажки на юге Москвы. Это была очень уютная и во всех смыслах современная квартира, полностью обставленная мебелью ИКЕА задолго до открытия первого московского магазина.

Единственным недостатком этого жилища было, наверное, то, что нам так и не удалось воспользоваться камином, поскольку его труба не была выведена на крышу. Об этом мы узнали, когда попытались разжечь огонь и вся квартира наполнилась дымом. В общем, если такие незначительные обстоятельства могут всерьез испортить вам настроение, я, пожалуй, не посоветую вам переезжать в Россию.

Когда мы в очередной раз стали развивать свой бизнес в России, отношения между Москвой и областью были весьма напряженными – они постоянно соперничали. А нам мэр Москвы Юрий Лужков с самого начала дал понять, что в 1992-1993 годах власти города были открыты к обсуждению, но ИКЕА ответила тем, что внезапно исчезла из России. Нас предупредили, что больше так делать нельзя.

Впрочем, в целом мэр Лужков был настроен по отношению к нам вполне позитивно. Он признался, что собирается поехать в Стокгольм и поближе познакомиться с нашей компанией. Градоначальник был уверен, что ИКЕА в Москве ждет успех, но критиковал некоторые элементы нашей концепции. Он верил, что будущее за оптовой торговлей. Незадолго до этого в Москве открылся первый немецкий магазин мелкооптовой торговли «Метро», и это был чрезвычайно удачный проект. Лужков порекомендовал нам изучить бизнес-модель этой компании и продавать мебель через дилерскую сеть, а не строить свой магазин. Таким образом мы могли бы больше заработать, не инвестируя большие средства. Мы вежливо поблагодарили его за совет и пообещали подумать об этом.

Поскольку служба безопасности Лужкова настаивала на том, чтобы в ходе визита в Стокгольм его сопровождал полицейский эскорт, поездка чуть не сорвалась. Шведская полиция сочла, что ранга градоначальника недостаточно, чтобы сделать исключение из правил, а посему ему было предложено передвигаться по городу как любому другому гостю шведской столицы. В конце концов, Лужкову все-таки выделили спецсопровождение, и он смог посетить Стокгольм и ИКЕА.

Мы организовали ему встречу с нашими российскими стажерами, проходившими практику в Стокгольме. Лужков задержался и долго с ними разговаривал. Под конец он напутствовал своих сограждан «открыть такой же красивый магазин в Москве, потому что некачественной российской подделки нам в Москве не нужно».

Мы присмотрели три участка в черте города. Один из них располагался ближе к центру, а два других – вдоль 108-километровой Кольцевой дороги, опоясывающей весь город. Переговоры мы вели по большей части с правительством Москвы, в основном с вице-мэром Иосифом Орджоникидзе. Город выставил нам астрономическую цену и не соглашался ее понизить до хоть сколько-нибудь разумного уровня. Переговоры буксовали на месте. У нас появилось ощущение, что правительство совсем не горит желанием видеть магазины ИКЕА в Москве. Когда стало ясно, что надежды снизить цену нет, мы отказались от дальнейших переговоров. Купив землю на этих условиях, мы не смогли бы поддерживать низкий уровень цен на товары ИКЕА. Наши партнеры из правительства Москвы были возмущены, и продолжать конструктивный диалог было практически невозможно. Последствия этого шага мы ощущали на себе еще несколько лет.