Чтение онлайн

— Луиза, я люблю тебя, я люблю тебя, неужели ты не понимаешь? Ты не такая, как все. Ты забавная. Ты искренняя. Ты совершенно сумасшедшая. Но в последние недели я узнал тебя еще с одной стороны. У тебя есть чувство собственного достоинства и самоуважение. Я не понимал этого раньше, но теперь понял. А все прочие, Келли, Мэтти, Элен, просто не в счет.

— Мэтти и Элен? — Луиза широко раскрыла глаза; Джон еще крепче сжал ее руку.

— Вот что, — продолжал Джон теперь уже твердым голосом. — Я хочу дать тебе одну вещь. Ты можешь бросить ее мне в лицо, если сочтешь нужным, но я пришел сюда с целью вручить это тебе, и я это сделаю во что бы то ни стало. Потом ты можешь уйти, если захочешь. Но сейчас погоди.

Луиза словно завороженная смотрела, как он опускает свободную руку в карман пиджака, по-прежнему удерживая ее руку другой.

— Не вырывайся, прошу тебя. Посмотри.

Нервная дрожь охватила Луизу с головокружительной быстротой, когда Джон поставил перед ней на стол маленькую бархатную коробочку. Она успела заметить, что люди за соседним столиком с любопытством вытянули шеи.

— Видишь? — спросил Джон, стиснув ее руку так, что она не могла пальцем шевельнуть. — А теперь посмотри, что там внутри.

Щелкнув запором, он открыл коробочку, и Луиза увидела кольцо. Это был солитер — крупный бриллиант, вделанный в красивую, но не броскую оправу и, видимо, очень дорогой. Луиза почувствовала внезапную слабость. Рука, которую удерживал Джон, сделалась вялой и безвольной.

— Мне казалось, что ты говорил…

Слова ее были почти не слышны. На глазах у Джона все еще стояли слезы. Луиза была взволнована не меньше.

— Луиза, я знаю, что был мерзавцем, но я понял, что люблю тебя. И… — голос его на мгновение прервался, — я пришел сюда с намерением сделать тебе предложение. Я собираюсь сделать его сию минуту. Луиза, ты выйдешь за меня замуж?

Луиза сидела неподвижно, а все вокруг нее вертелось, будто стеклышки в калейдоскопе. Окружающие смотрели на них с Джоном с живейшим интересом. Она не могла отвести глаз от него. А в его глазах светилась мольба о прощении.

Он просил Луизу выйти за него замуж, даже считая, что она больше не носит его ребенка. Он полюбил ее. Это единственная причина. Другой нет. Вот он сидит перед ней, и вся душа его светится в глазах. Отец ребенка, которого она сохранила.

— Луиза? — очень тихо произнес он.

Весь ресторан молчал в ожидании ее ответа. Луиза опустила голову, не в силах больше видеть отчаяние на лице Джона. Напряженная тишина вокруг них делалась мучительной. Луиза резко подняла голову и кивнула — то был ее ответ. И все радостное возбуждение субботнего вечера обрушилось на них, когда люди начали громко смеяться и звонко чокаться. Кто-то зааплодировал.

Джон надел кольцо Луизе на палец. Засмеялся не слишком уверенно. Встал, потянулся к Луизе через стол, обнял ее и поцеловал в губы.

Должна ли она подчиниться ему? Спорить с ним? Оттолкнуть его? К этой минуте зрители пришли в такой восторг, что было просто немыслимо разочаровывать их. Луиза улыбнулась Джону. Теперь не время о чем-то говорить. Они оба во власти момента.

— Ура! Она счастлива! — выкрикнул кто-то.

— Ты никогда не делал мне предложения, — пробормотал мужской голос.

— Уймись, радость моя, — отозвался другой мужской голос.

Джон отпустил Луизу, и она плюхнулась на свой стул.

— Она сказала — да!

Джон повернулся к аудитории, широко раскинув руки. Луиза наблюдала за ним. Произошло нечто чрезвычайное, но она еще не осознавала, что именно. Во всяком случае, по щекам у нее текли слезы. Она не сразу заметила официанта, который возник рядом с ней.

— Мои поздравления, мадам! Вы предпочитаете бокал шампанского или валиум [39] ?

Оливия стояла у задней двери и смотрела в сад. Там было темным-темно, и, даже когда глаза ее привыкли к темноте, она не увидела ничего, кроме собственного отражения на гладкой поверхности стекла. Оливия отступила на шаг. Неужели она так выглядит?

Она улыбнулась себе в порядке эксперимента. Ее расплывчатое изображение казалось десятью годами моложе. Отраженный свет не фиксировал каждую морщинку, проложенную временем и заботами. Это было весьма приятно. Глаза блестящие и почти такие же красивые, как раньше. В молодости они были очень хороши. Как теперь у Луизы. Оливия была хорошенькой, но никогда об этом особо не задумывалась. У нее, по правде говоря, больше общего с младшей дочерью, чем Луиза может себе представить. Обе они в молодости плыли по течению, избегали определенных рельсов… Эта мысль вынудила Оливию отойти от двери, как будто слишком долгое разглядывание собственного отражения и вызванные этим сопоставления могли обречь Луизу на судьбу, сходную с материнской.

Оливия налила себе стаканчик вина и уселась за кухонный стол. Взяла пластиковый пакет, в котором лежал подарок Шона. Глупо, что она не вынимала книгу так долго, но Оливии нравилось приберегать что-нибудь на конец вечера. Стаканчик вина в определенное время, новости, телефонный звонок Луизе или Рейчел.

Она пододвинула к себе пакет, раскрыла его и достала неброскую книжку в голубой обложке, выцветшей по краям, словно книжка долго пролежала на солнце. Оливия посмотрела на корешок. На нем золотыми буквами было вытиснено: «Поэмы Теннисона».

Оливия уставилась на книгу в смущении. Не могла понять, с какой стати она ожидала увидеть что-то совсем другое. Скажем, книгу Рассела Гранта об астрологии или сборник анекдотов под названием «Учимся рулить». Это было тем более удивительно, что только сегодня, сидя с Шоном в машине, она сказала ему, что ей нравится, когда он цитирует Теннисона. Но ведь он приехал на встречу с ней с уже приготовленной для нее книгой. Откуда он мог знать?

Оливия открыла книгу, из нее выпал свернутый пополам листок. Она развернула его. Это была записка, нацарапанная чудовищным почерком. Она стала читать ее, поражаясь обилию нелепейших ошибок и безбожному стилю.

«Дорогая Оливия, меня надежда, вам это будет приятно. Вложил парочку бумажек где хотел обратить ваше внимание но читайте что нравится. С уважением, Шон».

Оливия глотнула вина и положила записку Шона на гладкую поверхность стола. Листок был довольно помятый и даже потертый, словно Шон долго вертел его в руках, обдумывая текст. Теплый порыв человечности упал на холодную облицовку стола.

Оливия встала, прошла под оштукатуренной аркой, которую Боб установил перед входом в гостиную, и направилась к стереосистеме. Ее никто не включал очень долго. Когда Боб заболел, никому не хотелось слушать музыку, а потом… потом систему тоже не трогали. Оливия присела на корточки и открыла дверцу из темного стекла. Луиза и Рейчел смеялись над этим агрегатом и предлагали через пару лет отнести его в антикварный магазин, но только на старом стерео можно было прослушивать долгоиграющие пластинки, которые собирали они с Бобом. Оливия нашла в альбоме пластинку группы «Мамы и Папы», установила указатель скорости на тридцать три оборота и начала просматривать список записей. Перечитывая названия после столь долгого перерыва, она чувствовала спазмы в желудке, но она должна была сделать это. Положила пластинку на круг проигрывателя и опустила на нужную дорожку иглу адаптера. Колонки потрескивали и похрипывали, пробуждаясь от долгого сна. Оливия вернулась на кухню и взяла свой стакан с вином.