Чтение онлайн

Светлана крепко обняла Ирину, Ирина, подумав пару секунд, тоже прижалась к женщине. Разница у них была не больше пяти лет, но Светлана была для нее все это время как мать. И Ирина была ей благодарна.

— А почему вы не захотели вернуться? Ведь вы знали и могли.

— Наверно потому что я не такая сильная как ты. Я побоялась перемен, побоялась что «там» мне снова может стать плохо. Сейчас я смотрю на тебя и думаю, что мне, возможно, надо было попробовать, но я трусиха…

— Ладно, — Светлана вытерла глаза, — пора. Она открыла дверцу «душевой», Ирина встала туда, через прозрачное стекло она смотрела на тех, кто остается, они подошли к открытой двери комнатки и теперь толпились у входа. Кто-то махал рукой, Марк, наконец повернулся, и на его печальном похудевшем лице Ирина увидела подбадривающую улыбку. Ей стало легко, она улыбнулась в ответ и помахала одними пальцами.

Через толпу протолкалась Маша, она что-то кричала, махала рукой и плакала. У Ирины защипало глаза, она лихорадочно начала смаргивать, чтобы снова не заплакать. Марк нажал на какие-то кнопки, кабинка слегка загудела, и лица друзей растаяли в дымке. Ирина расслабилась и подумала, что она счастливая. Потом она перестала думать.

Когда кабинка опустела, Марк выключил пульт и еще несколько минут стоял молча. Все разошлись, остались только Светлана, тихо сидевшая на диванчике, сжимая ненужные теперь уже джинсы, и девушка на кушетке. Марк несколько раз глубоко вздохнул, проглотил комок, стоящий в горле все это время.

Вдруг сзади подошла Маша, залезла к нему под руку и обняла за талию. Она понимающе посмотрела на него, улыбнулась, хлюпнула красным носом.

— Ну что, коллега, будем дальше работать?

Марк помолчал, потом слегка, как бы пробуя, прижал девушку к себе. — Конечно!

Маша расцепила руки, чуть-чуть еще постояла, ощущая тепло любимого мужчины и подошла к вновь прибывшей. Она аккуратно помогла девушке спуститься и повела ее в свои владения, успокаивать, одевать, устраивать на жилье.

Глава 8

Она проснулась от навязчивого пиканья. Откуда-то сбоку доносился противный звук, но повернуть голову, чтобы посмотреть, она не могла. В теле была неприятная слабость, глаза не хотели открываться, но девушка заставила себя и разлепила веки. Яркий свет ударил в сетчатку, она зажмурилась и попыталась снова открыть. Второй раз уже было лучше. Когда она открыла глаза, то увидела перед собой белые с голубым стены, какой-то цветок в висящем горшке, уголком глаза увидела кружевные шторы. Она не могла сосредоточиться и сообразить, где она и почему не может двигаться. Попробовав управлять своим телом, она поняла, что не может, только слегка сдвинула руку.

В это время звук сбоку изменился и громкий вскрик «Очнулась! Очнулась!!!» испугал ее. Она закрыла глаза, но в это время подскочили люди, начали ее тормошить, что-то делать, трогать ее за запястья и переговариваться между собой. К пиканью добавился шум в ушах, и к горлу подступила тошнота. Ей хотелось сказать «Отстаньте от меня!», но произнести она не могла, только что-то нечленораздельно промычала. Рука в перчатке принудительно приоткрыла веки, и яркий лучик ударил в глаза.

— Она в сознании! Замечательно!

Постепенно тормошения прекратились, только чуть-чуть ей приподняли изголовье. В таком положении было проще осматриваться, и она еще раз открыла глаза. Перед ней стояли три человека, два — мужчина и женщина — в белых халатах, врач и медсестра, и молодой человек в полосатом свитере. Парень улыбался во все лицо и пытался из-за спины мужчины-врача помахать ей рукой. Доктор увидел, что она сфокусировала на нем взгляд и сказал:

— Здравствуйте, Марина Аркадьевна! Очень рады, что вы наконец-то с нами.

Марина… Ее зовут Марина! И тут она все вспомнила. Конечно, мысли еще путались, но в принципе, все вставало на свои места. Парень позади врача это Вадим, друг детства, замечательный человек.

— Вы понимаете где находитесь? — Марина кивнула. Марина, вы пришли в себя после комы, ваша задача сейчас восстановиться, а для этого нужен покой и положительные эмоции, — доктор приговаривал все это, а сам успевал проверять датчики и осматривать девушку. Голос его был приятным, заботливым, но деловитым. Медицинская сестра все так же молча подавала ему какие-то бумаги, потом она профессионально, практически безболезненно ввела в вену девушки иглу от капельницы.

— Вы пока не сможете говорить, но попозже мы вытащим трубку. — Марина снова кивнула. Наконец они закончили и ушли. Молодой человек остался. Он нерешительно мялся, не решаясь заговорить, и только стоял в ногах и улыбался. И она тоже молчала, радуясь, что не может говорить, и это было лишним поводом не произносить что-то первой.

— Марин, ты меня слышишь? — тихо спросил Вадим. Она осторожно кивнула глазами и слегка улыбнулась. Вадим подошел, пододвинул табуретку и сел рядом. Он взял ее ладонь в свои и стал поглаживать.

— Маришкин, как я соскучился! Мы все соскучились! И Дашка приходила и Натик, жалко, что они недавно ушли, не дождались, пока ты проснешься. А цветы мы твои поливали, ни один не засох, честное слово! И Броньку кормили, знаешь, какой он кабан вырос! Его Дашка к себе пока забрала, чтобы он не скучал. Хочешь, я договорюсь, и тебе разрешат его сюда?

Она тут же вспомнила, что у нее есть морская свинка, со звучным именем Бронислав, постепенно переименованный в Броньку. Бронька был молодой, много ел и носился по дому, в клетку ходил только ночевать. В общем-то, Марина подозревала, что у Броньки в родословной были рэксы или тобики, потому что повадки очень напоминали собачьи. Он отзывался на имя, не отказывался от собачьей косточки, купленной в зоомагазине, а главное, всю свою жизнь у Марины пытался приносить тапочки, от чего пятки у тапочек были порядочно разлохмачены от острых Бронькиных зубов. Еще он владел большим набором звуков, иногда Марина слышала, как Бронька, особенно после хорошего обеда, пел, то есть что-то насвистывал. В общем, Бронька был членом семьи.

Вадим продолжал что-то говорить, а она лежала и думала, как это странно, что в голове за все это время, которое она пропустила, скопилось столько мыслей. Они не мешали друг другу, нет, просто это было трудно, думать и вспоминать.

Вадим заметил, что она как-то тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Решив, что утомил подругу, он поспешно засобирался. Она не хотела, чтобы он уходил, но он пообещал, что скоро вернется. Прихватив сумку, он убежал.

Когда в палате стало тихо, Марина начала собираться с мыслями. Трагедию, которая произошла с родителями, она помнила, ей стало невыносимо печально, что они ушли из жизни так рано. Она помнила, что у нее была истерика, перешедшая в депрессию. Подробностей попадания в больницу она уже не знала.

День тянулся долго. Еще несколько раз заходили лечащий врач и медсестра, удивлялись, как она быстро восстанавливается. Когда врач ушел, медсестра, представившаяся Юлей, помогла Марине умыться, совершить некоторые гигиенические действия, уложила ее повыше, полусидя, и все это время разговаривала. Она оказалась болтушкой с высоким пронзительным голосом, но Марина была ей благодарна за все, и за информацию в том числе. Юля рассказала, что привезли ее из скорой, уже в бессознательном состоянии, в крайнем истощении. Все было плохо, анализы крови были ужасные, и доктор волновался, ожидая ухудшения, потому что она не выходила из состояния комы. К ней приходило много народу, сначала никого не пускали, реанимация все-таки, но потом особо настырные, в лице трех человек, все-таки как-то пробрались, не иначе как через главврача, потому что молодому человеку даже разрешали оставаться на ночь. Знаете, Мариночка, я даже Вам завидую, да! Вадим очень переживал! Он спал на стуле, ждал, когда станет лучше. Это он первый заметил, когда вы пришли в себя. Он такой молодец!