Вопреки
Шрифт:
— Расскажи.
— Обязательно. Но не сейчас. Сначала постараюсь всё разрулить. А теперь давай ужинать, — сказал, улыбнулся и поцеловал её руку в ладонь, — а заново узнавать друг друга продолжим с ноля часов. Я уже весь в предвкушении. Скоро обниму тебя в постели.
Глава 21
Вместе
Настя стояла у двери их будущей совместной спальни. Она только что вышла из душевой. Взявшись за ручку, почувствовала, как её опалила волна жара. Отдёрнула руку и прижалась спиной к прохладной стене.
— Не бойся меня, сероглазая. Как и обещал, я не буду тебя провоцировать. Максимум — обниму. Боюсь только одного: ты будешь готова к более близким отношениям, но в силу гордости постесняешься дать об этом знать.
Настя и понимала, и одновременно не понимала, что с ней происходит. Пока стояла под струями тёплой воды, пыталась настроиться против Стаса с помощью воспоминаний о первых с ним ночах. О моральном насилии с его стороны, о видео, которым он пытался её шантажировать, об уроках за якобы нехорошее поведение и о его желании жить вместе вне брака. И большая вероятность женитьбы по настоянию отца.
Но воспоминания о прошлом уже не были столь яркими, как раньше, и не поднимали волну жёсткого протеста и злости на него. А вместо этих воспоминаний налезали совсем другие: о событиях двух последних месяцев. Мог ли так измениться человек за год? Или это всё игра? В который раз она пыталась ответить на свой же вопрос: где же настоящий Стас?
А душа рвалась к нему.
И если ещё месяц назад это было не так явственно, потому что ещё была сильна обида, то сейчас… Как дойти до кровати медленно, не спеша, и смотреть на Стаса холодным взглядом? Как не сорваться с первых же сантиметров в бег, желая как можно быстрее запрыгнуть в его горячие объятия и принять на себя шквал поцелуев? Как не возжелать в полной мере его страсти?
И организм… Этот чёртов женский организм уже начал закипать от предвкушения молний, тех самых невыносимо сладких молний, а руки взметнулись к низу живота, будто это могло погасить волну желания.
Внезапно дверь открылась, и вышел Стас. В расстёгнутой рубашке и в боксёрах. Он некоторое время стоял молча, всматриваясь в лицо Насти и пытаясь прочитать её эмоции. И как бы она не желала отвести взгляд, тот словно прикипел к его синим настороженным глазам. И как бы не хотела Настя сделать свой взгляд холодным…
— Настя, — выдохнул Стас и моментально подхватил её на руки.
* * *
Несколько шагов, и они уже на кровати. Не отводя взгляда, Стас навис над Настей и осторожно провёл губами по её щеке. Он ещё боялся дать волю рукам. Боялся, что ошибся. Боялся, что неправильно прочитал её взгляд. А в нём было всё: от сомнений до уже бушующей страсти.
За подбородок чуть запрокинул её голову. Глаза в глаза.
«Я всё правильно понял?»
«Наверное…»
«Моя?»
«Наверное…»
«Моя?»
«Твоя…»
Всё ещё сомневаясь в происходящем, Стас невесомо погладил её волосы, более уверенно его рука прошлась по её плечу, руке и уже властно по низу живота. А их губы слились в жарком поцелуе.
Оторвавшись от губ и посмотрев на Настю уже далеко не настороженным, а глубоко страстным взглядом, он вернул руку к её лицу. Повёл пальцами по щеке.
— Моя, вся моя…
Чуть улыбнувшись, он запрокинул её голову, стремительно провел губами вверх по шее, подбородку, губам и выше, а затем, начиная с точки роста волос, привычно повёл линию поцелуев вниз.
— Порви простыни, Настя… порви их к чёртовой матери…
Застонал в ответ на её горячий стон и зажал в тиски страстно выгнувшуюся под ним любимую женщину.
* * *
Настя проснулась от нежного шёпота. Настолько тихого и нежного, что почти не разбирала слов. Она лежала в объятиях мужских рук, прижатая спиной к груди Стаса.
— Повернись ко мне, — наконец расслышала она.
Повернулась и чуть не захлебнулась от синего, полного счастьем взгляда.
— Настя, сероглазка моя, скажи, что это не сон.
— Не сон. А может быть и сон…
— Нет, не сон, — констатировал он и крепче прижал её к себе.
— Мы завтрак не проспали?
— Конечно, проспали… разве можно вовремя встать после такой ночи.
Настя опять почувствовала жар на щеках. Да, многое из того, что произошло в эту ночь, ею уже испытано. Но воспринималось совсем иначе. Она не заглушала, как раньше, в себе страсть, отпустив её на волю. Отдала себя в опытные руки, безоговорочно подчинившись воле мужчины. И действительно, буквально упивалась этим подчинением…
— В душ идём вместе?
— Вместе, — не задумываясь, ответила она.
И улыбнулась тому, как изменился смысл её ответа. Когда-то такой ответ был обязательным, а сейчас вырвался автоматически: она не хотела расставаться со Стасом ни на миг.
Оказывается, это так здорово — мыть мужчину, вытворяя с ним всё, что душе угодно, который в отместку делает то же самое с ней. То бодро, весело и со смехом, то страстно, с поцелуями и стонами.
И с новыми признаниями.
— Было сильно больно? — спросила Настя, невесомо притронувшись к шраму на лбу Стаса.
— Здесь было больнее… намного, — ответил он, опустив её руку к своему сердцу. — Я не сразу это понял. Сначала всё глушил гнев.
— Я больше не причиню тебе боли…
— Настя…
В результате вместо кухни вновь оказались в постели…
Но долго насладиться друг другом им не дал телефон.
— Это отец. Мне надо идти в кабинет, а ты приготовь лёгкий перекус. Пообедаем в ресторане.
— Я не умею готовить!
— Тебе надо приготовить лёгкий перекус, а не праздничный обед на сто персон. Топай на кухню!
Стас вытащил сопротивляющуюся Настю из постели и, ухмыльнувшись, проворчал:
— То не затащишь в постель, то не прогонишь из неё.
* * *
Неделя пролетела как один день.
Каждое утро начиналось с традиционного завтрака, затем они расходились по кабинетам и встречались уже на обеде, после которого начиналось свободное время. Поездки, горы, море… и рядом добрые синие глаза. Хотя и были моменты, когда, забываясь, Стас мрачнел, думая о чём-то своём. Но каждый раз, когда Настя просила открыть причину его подавленности, отшучивался и тут же загорался очередной идеей, как провести день или вечер.