Вопреки
Шрифт:
Что-то давно забытое всколыхнуло чувства, попыталось достучаться до сознания, колотилось в истерике, боясь вновь оказаться похороненным где-то в глубинах памяти.
Чужой памяти…
И таки заставило перевести взгляд на его губы…
«А я по синим твоим и по необычным губам»
«До встречи в следующей жизни».
«Добейся меня…».
Что это? Откуда всплыло? Будто материальные, мысли добавили глухо звучащий набат к прочему шуму.
Очнулась от наваждения только после того, как рубашка полностью распахнулась, и Стас, с улыбкой взглянув на своих караульных, сел в кресло с таким видом, будто это трон. Тряхнула головой. Окончательно её разум в действительность вернула ладонь Макса, крепче сжавшая плечо. И Настя захлебнулась поступившим в лёгкие воздухом, осознав, что некоторое время совсем не дышала…
— Не бойся, — услышала она шёпот сзади.
И именно через мужскую руку к ней начала переливаться уверенность, будто сзади стоял не один из мажоров, а самый близкий человек, способный поделиться силой и энергетикой. Именно Макс и почему-то тот кулон на груди Стаса придали ей сил.
И Настя уже не растерянная девчонка. Она — до предела сжатая пружина.
В полной тишине раздался голос Стаса:
— Раздевайся, сероглазая королева. Сама. Медленно.
Захват на плече не дал сдвинуться. Настя поняла сигнал. Надо сопротивляться. Макс чего-то или кого-то ждал.
— Плюс партнёр. Раздевайся.
Настя не двигалась. Только дрогнули её веки, уведя глаза в лёгкий прищур.
— Плюс второй. Раздевайся.
Не пошевелилась. Сзади раздался скрип зубов.
— Плюс третий. Раздевайся.
Нет реакции. Лишь её глаза медленно, но верно наливались холодной сталью.
Стас резко поднялся из кресла. Его взгляд стал таким же, как и тогда, в аудитории: наполненным пылающим синим огнём.
— Макс!! Раздень её!
Настя вздрогнула, но не обернулась.
— Спокойно, Лазарева. Я тебе помогу.
Макс снял с неё кардиган и начал медленно расстёгивать пуговицы блузки. Наклонился к уху и тихо зашептал:
— Даже если я успею раздеть тебя, будь сильной. Глаза в глаза. Его это бесит. А мы время выиграем.
— Ты её там успокаиваешь, что ли? — раздался раздражённый голос Стаса.
— Гипнотизирую.
— То-то она не сопротивляется, — кинул кто-то из свиты.
Парни хохотнули. А Стас вновь опустился в кресло, но сидел в напряжении, выпрямив спину и не отрывая взгляда от глаз Насти.
А она до крови прикусила щеку, чтобы не отвести взгляда от его глаз. Грудь уже полностью оголилась, и подчиняясь рукам Макса, постепенно опускались вниз джинсы.
На лице Стаса расцвела его фирменная улыбка, но синий огонь в глазах продолжал бушевать.
Не торопясь, Настя перешагнула через джинсы, предварительно скинув туфли. Макс замер.
— Ну что застряли на самом интересном?
Настя сама оттянула резинки трусов и, чуть согнувшись, потянула их вниз. Но остановилась. По-звериному плавно выпрямилась, будто заразившись тихим бешенством от синих глаз. Подбородок вверх. Пальцы в кулак и боль от ногтей. Арктический взгляд. Вызов брошен. Глаза в глаза.
Стас медленно, очень медленно поднялся.
И стены раздвинулись до бесконечности, и вокруг никого. И улыбка. Уверенная. Наглая. Обрамлённая красиво изогнутыми губами. И Синий вулкан.
Сила об Силу. Мощный удар. Поединок двоих. Он и Она. И меняется мир.
И глаз разговор.
«Подчинись».
«Не дождёшься».
«Сломаю тебя».
«Тело сломаешь, но не меня».
«Ты будешь моей».
«Может быть, но не вся».
«Полюбишь меня! Ты меня завела!»
«Мажор — не моя мечта!»
Вокруг бесится смерч. Вырастает волна. Серо-синий излом, могучий накал. Мгновенье, и рухнул прибой. И лезвия льдинок в синий огонь.
Улыбка погасла. Резкий прищур и шипящий вердикт:
— 1:0… в пользу серых… пока.
* * *
Удар, и со звоном брызнуло стекло. Стас дёрнулся и упал, а к ногам Насти подкатился большой обломок белого с красными пятнами кирпича. Парни кинулись к Стасу. Она же, получив ускорение от крепких рук Макса, пролетела над порогом зала и врезалась в противоположную стену коридора. Упала. Собралась и метнулась к выходной двери.
«По часовой», — мелькнуло в голове.
Нащупала ключ, провернула, распахнула дверь и выскочила на веранду, потом на крыльцо. Одним прыжком одолела все четыре ступеньки и, схватившись за металлический столб, крутанула себя за угол дома. Пронеслась вдоль него, высматривая пролом в заборе, освещённом луной. Заметила тёмное пятно, рванулась к нему. Вклинилась в заросли то ли малины, то ли ежевики и, процарапав кожу шипами, добралась до пролома, споткнулась об остатки забора, упала, вскочила и по прямой метнулась к лесу. Уже забежав в него, услышала крики. Они не испугали — подстегнули. Может, кто-то на небе сжалился и придал ей сил, но, не замечая ран на теле, не замечая боли в голых ступнях, она мчалась вглубь леса, увертываясь от стволов деревьев и получая хлесткие удары веток.
Потеряла счёт времени. Сколько бежала? Где она? В какой-то момент поняла, что надо остановиться и прислушаться к погоне. Прижалась спиной к стволу, тяжело и с хрипом дыша. Преследователи оказались недалеко, даже услышала топот ног, треск веток под ними. Взяла правее и вновь помчалась. Сколько ещё бежала? Не знает… Мозг лишь выдирал из темноты стволы деревьев и подсказывал дорогу. И билась мысль о тропе. Выскочила на неё.
«Направо», — вновь пронеслось в голове.
Повернулась в одну сторону, в другую.
«Туда…»
И рванулась в сторону посёлка, понадеявшись, что достучится в чей-нибудь дом.
Препятствие возникло внезапно. Забор. Врезалась. Ринулась вдоль. Бежала, уже ничего не соображая. Вспышки перед глазами мешали высматривать тропу. Камень. Падение. Подъём. И снова бег, но уже медленный. Силы стремительно таяли. Уже шла, держась за забор и за грудь… потом колени об тропу… живот на холодной земле… доползла до калитки… чуть приоткрыта… не успеет… протянула руку… толкнуть… открыть… голова на земле…