Чтение онлайн

Редкие снежинки размазывались по стеклу. Я включил прожекторы и с облегчением увидел, что полоса уходит далеко, а не заканчивается бетонным забором через пару метров. Настроил закрылки и почувствовал, как колеса теряют контакт с землей.

– Я предвидел сложности, - сказал Джеронимо.
– Черт побери, Николас! Получилось!

– Сбегай в хвост, поделись восторгом с Вероникой. Заодно намекни, что всадить мне пулю в башку сейчас - не самая лучшая затея.

Момент, когда взлетная полоса исчезает из виду, нельзя передать словами. Как будто заканчивается одна жизнь и начинается другая, та, в которой все зависит лишь от тебя и машины, а то, что на земле, теряет какой-либо смысл.

Судя по тому, как рвануло самолет при разблокировке, мощность двигателей существенно отличалась от полагающейся. Я воспользовался этим преимуществом и, потянув штурвал на себя, заставил машину резко набирать высоту. Не то чтобы я куда-то торопился, просто мной овладела паскудная жажда отмщения. Представил, как где-то там барахтается Вероника, если, конечно, еще жива. Вот тебе, дорогая, за руку, за "подружку", и за "детей", и за "кучу дерьма".

Хотя уши закладывало от разницы давлений, я расслышал яростный писк и коварно улыбнулся холодной черноте перед собой.

Высотомер начал волноваться, и я нехотя положил самолет на курс, сверившись с электронным и обычным компасами. Посмотрел на Джеронимо. Парень задыхался. Его глаза, казалось, излучали свет.

– Божественно!
– простонал он.
– Я в самолете! Я...

Он наклонился, вынул из-под сиденья бумажный мешок и сунул туда голову. Я деликатно отвернулся, притворяясь, что не слышу, как его выворачивает. Мой взгляд упал на стекло как раз вовремя, чтобы увидеть отражение спешащей в кабину фигурки.

– У тебя секунда на то, чтобы развернуть самолет!
– Капли слюны попали мне на щеку, холодный ствол пистолета уперся в висок.

– Ты про "бочку"?
– поинтересовался я.
– Слушаю и повинуюсь. Джеронимо, закрой пакет.

Услышав шуршание, я сделал рассчитанное движение штурвалом, и гироскоп задребезжал, сходя с ума от ужаса. Взвыл в полном восторге Джеронимо. Взвизгнула, падая на потолок, Вероника. Может, впервые за всю историю пассажирских перевозок реактивный авиалайнер летел кверху брюхом.

– Супер!
– закричал Джеронимо.
– Теперь я могу блевать вниз головой!

Он немедленно приступил к исполнению мечты, а я задрал голову и как раз вовремя, чтобы увидеть: неугомонная девчонка встает и поднимает пистолет. Стоп-стоп-стоп! Хватит тыкать в меня всякой дрянью. Прояви-ка уважение к остаткам дома Риверосов!

Я вильнул штурвалом, и самолет в унисон качнул крыльями. Вероника снова упала, и на этот раз - о, чудо!
– выронила пистолет. Я обернулся через плечо и увидел в салоне первого класса раскрытые полки багажного отделения.

– Любишь пинбол?
– спросил я Веронику.
– Честное слово, только ради этой игры я устанавливал Windows XP!

Пистолет скользил по потолку, а я направлял его движениями штурвала. Подогнать к нужному месту труда не составляло, благо весь потолок в салоне представлял собой светящийся матовый плафон, на котором я прекрасно видел свой снаряд. А вот перебросить его через бортик - задача посерьезнее. Нужно встряхнуть поле, и я качнул штурвал относительно горизонтальной оси. На мгновение обзор мне закрыло матерящееся тело Вероники, которое не придумало ничего лучше, как взлететь (или, вернее, остаться на месте, когда нос самолета пошел вниз), и пришлось действовать вслепую. Я дернул штурвал вправо, Вероника влипла в стену, и я успел заметить черное пятнышко, четко угодившее в багажный отсек.

– Бинго!
– крикнул Джеронимо, который, оказывается, следил за игрой.
– А закрыть сумеешь?

– Ну что за вопрос?

Подняв/опустив голову, я встретился взглядом с Вероникой. Боль, усталость и отчаяние практически вытеснили из нее злость, это я понял сразу. Но понял также и то, что она не сдастся. Однако амазонка заслужила поблажку. Закроем глаза на то, что она снимает с плеча автомат...

Левой рукой я схватил ее за предплечье, а правой, игнорируя боль, врубил "реверс". Самолет рвануло. Вероника выпустила автомат - он ударился о стекло и улетел куда-то. Я запоздало сообразил, что мои кости могут не выдержать нагрузки, но передумывать было поздно - Вероника вцепилась в меня мертвой хваткой. Благо, в этот момент по всему салону захлопали крышки багажников, и я вернул двигатели в нормальный режим.

Не успел перевести дух, как на горло легло лезвие ножа.

– Поворачивай к дому!
– Веронике пришлось кричать, чтобы пробиться сквозь истерический вопль Джеронимо:

– Николас, ты - супер! Можно я выйду за тебя замуж, когда вырасту?!

– Ну почему все не наоборот, а?
– спросил я Веронику.

Ответить она не успела, потому что я потянул на себя штурвал, отменив понятия верха и низа... Лезвие исчезло, нож куда-то улетел, и я подумал, что сейчас даже представить не могу, куда ему приспичит вонзиться. Пылающей болью правой рукой я пустил самолет в "восьмерку", левой, будто воздушный шарик, держал над головой Веронику. Она вцепилась в меня обеими руками и непрестанно что-то кричала по-испански.

В какой-то момент она шлепнулась мне на колени. Я высвободил руку и прижал Веронику к себе, прежде чем приступить к заключительному аккорду - "штопору". Самолет ушел в стремительное пике.

Руки Вероники обвили мою шею, губы, почти касаясь ушной раковины, нежно шептали сквозь рев мотора:

– Сука, ты что делаешь? Говнюк, я тебя убью, если выживу! Перестань! Верни все как было!

– То есть, я уже не ребенок, да?
– Мой взгляд не отрывался от акселерометра.

– Нет!
– взвизгнула Вероника.
– Ты - самая большая скотина из всех, что я знаю!

– Назовешь еще раз "подружкой" или "кучей дерьма"?

– Никогда!

Я пощекотал ей нервы еще несколько секунд, прежде чем выровнял самолет и позволил ему плавно набирать высоту.

– Вот видишь?
– улыбнулся я сидящей у меня на коленях красотке.
– Любой спор можно решить слова...

Твердый кулак врезался мне в нижнюю челюсть. Вероника спрыгнула на пол.

– Опять?
– невнятно произнес я, трогая губу.

– Что "опять"?
– прорычала Вероника.
– Я тебя никак не называла!

– Это просто волшебство!
– простонал сине-зеленый Джеронимо.
– Пакет уже под завязку, во мне не осталось ни капли органики, но, клянусь, если вы сейчас поцелуетесь, я выворочу еще столько же исключительно от восторга!

Каким-то непостижимым образом он не пролил ни капли из основательно раздувшегося пакета и даже всю землю сохранил в горшочке.

– Вероника, - позвал он.
– У меня руки трясутся. Ты не могла бы меня отстегнуть?

– Пока за штурвалом твоя... твой дружок - даже не мечтай, - отрезала Вероника.