Чтение онлайн

– Руку дай.

Я вздрогнул. Вероника стояла рядом.

– Вот уж фигу!
– Я съежился в кресле.
– Давал я тебе руку, спасибо большое.

– Ладно, я не гордая.

Вероника сама взяла мою вспыхнувшую болью руку, вытянула, а потом в мою шею уперлась пахнущая резиной подошва ее ботинка.

– Сейчас вправлю сустав.

– Нет!

– Что значит, "нет"? У тебя вывих, дурень.

– А может, мне так нравится? Только теперь появились такие немыслимые амплитуды движений...

– Будет больно. Не ори, Джеронимо разбудишь.

Боль оказалась такой резкой и сильной, что я подавился криком и чуть не задохнулся. Потемнело в глазах, а когда разъяснилось, рука, используя нервную систему, как телефонную сеть, шепнула в мозг: "Зашибись!"

Вероника уже сидела в кресле.

– Когда Джеронимо проснется, - пролепетал я, - все ему расскажу. Как ты ночью мне на плечи ноги закидывала...

Прежде чем провалиться в небытие, я почувствовал, как в голову врезалась пустая алюминиевая банка.

– -

Разбудил нас душераздирающий треск, пересыпанный мелодичным перезвоном.

– Раз, два, три, четыре пять, выходи играть, выходи играть! Здравствуй, утро!
– голосил Джеронимо, накручивая шарманку.
– Все в порядке, дорогой, - сказал, обращаясь к ростку.
– Просто теперь нам не нужно прятаться, и я приучу тебя просыпаться утром.

Я потянулся и посмотрел на Веронику, которая хмуро ерзала в кресле. Поймав мой взгляд, она крикнула (в том грохоте, что устроил Джеронимо, можно было только кричать):

– До сих пор задница болит, ублюдок!

– Сама виновата, - не остался в долгу я.
– Предлагал смазать - отказалась.

Шарманка умолкла. Вытаращив глаза и раскрыв рот, Джеронимо посмотрел на меня, на Веронику и, сказав "вау!", достал из кармана смартфон.

– Погоди, - спохватилась Вероника.
– Мы не о том...

– Тс-с-с!
– Джеронимо поднял руку, и она притихла. Я глазам не верил. Джеронимо управлял сестрой, как кукловод.

Смартфон издавал непонятные шуршащие звуки. Джеронимо захихикал чему-то, а потом раздался мой голос: "Трибунал проспишь!"

Я подскочил на месте.

"Что, очухался, выродок?" - И Вероника спрыгнула с кресла.

– А ну, дай сюда!

Она протянула руку за смартфоном. Джеронимо попятился и вдруг бросился бежать. Вероника ринулась следом, я - за ней, но Джеронимо несся быстрее лани, быстрей, чем заяц от орла. Погоня закончилась тем, что Вероника на всем ходу врезалась в дверь туалета.

– Открой!
– завопила она, подкрепляя слова ударами кулаков и ботинок.
– Джеронимо Фернандес, немедленно прекрати, ты вторгаешься в мою личную жизнь! Ты знаешь, что я этого не терплю!

В ответ из-за двери донеслось ржание, и тут же сдавленный голос: "Еще! Еще раз этот фрагмент!" - видимо, Джеронимо упивался зрелищем сброса водяной бомбы.

Вероника посмотрела на меня, словно ища поддержки. Я постучал по двери и сказал как можно строже:

– Слушай, там нет ничего интересного. Ведешь себя, как ребенок.

– А кто это говорит?
– донеслось с той стороны.
– Человек, который сбросил на мою сестру презерватив с водой?

Я перестал стучать, поняв, что исчерпал аргументы.

– А чего мы переполошились? Там ведь правда ничего такого. Мы просто разговаривали.

– О чем разговаривали?!
– прошипела Вероника.
– Твой гребаный психоанализ, я тоже... Черт, да я там все равно что голая!

Она грохнула кулаком по двери, а я тактично умолчал, что ее нагота для Джеронимо тайной за семью печатями не является.

– Как можно было забыть про самописец?
– простонала Вероника.

– Не знал, что они пишут видео...

– У Джеронимо все пишет видео. И аудио. И еще он делает пометки. Не видел его тетрадь? Увидишь - вырежи себе глаза, я предупредила.

– А что за тетрадь?

– Неважно! Знаешь, что теперь будет, Николас? Из нашей задушевной беседы он почерпнет материал на целый год непрерывных подколок и манипуляций. Все, что мы скажем и сделаем, будет использовано против нас. Мой брат... Это дьявол, понимаешь? El diablo!

Все это казалось шуткой, но передо мной стояла бледная, напуганная Вероника, и слова ее звучали без тени юмора.

– А-ха-ха!
– донеслось из туалета.
– Ноги на плечи! Зачет, принимаю.

– Вот и все...
– Вероника с похоронным видом подошла к ближайшему сиденью и упала на него.
– Будь проклят тот день и час, когда ты родился, Николас Риверос.

– Там и без твоих проклятий что-то крепко пошло не так, - заметил я, усевшись напротив.

Послышался звук опустошаемого бачка, и тут же открылась дверь, явив сияющего Джеронимо.

– Я...
– начал было он, но сестра его перебила:

– Руки!

– А, точно-точно...

Джеронимо вернулся в туалет и вымыл руки, потом опять вышел в коридор.

– Я очень рад, - сказал он, глядя то на Веронику, то на меня, - что вы, наконец, подружились. Два самых дорогих мне человека не должны враждовать. Это непродуктивно. Вы сделали первые шаги, а остальное можете предоставить мне. Клянусь, я заставлю вас держаться вместе против общего врага.

– Ты сейчас о себе говоришь, да?
– вздохнула Вероника.

– Конечно! Я объединю вас при помощи ненависти. Это простейшая манипуляция, детский сад. А вот заманить тебя на борт было чуток посложнее.

– Меня?
– уточнил я, поскольку Джеронимо смотрел на сестру.

– Ее!
– фыркнул он.
– С тобой как раз все прошло без сучка без задоринки.

Вероника рассмеялась, правда, без особого веселья. Покачала головой, глядя на лампу Джеронимо. Лампа продолжала гореть, видимо, накопив достаточный заряд. В темном коридоре с пятном желтого света мы трое, должно быть, походили на детей, втайне от взрослых устроивших вечер страшных историй.

– Джеронимо, - сказала Вероника, - ты, конечно, мальчик умный, но в этом меня не убедить. Я могла бы вовсе не заходить сюда. Это чистая случайность, что...

Джеронимо прервал ее взмахом руки. Скинул рюкзак, открыл его и принялся рыться. На пол вылетел сверток, который отказался принять старик в подземелье, телефонный справочник, три пары перчаток, три фонарика. Я почувствовал грозу уже на этом этапе, но разразилась она, когда Джеронимо, вытащив три белых свертка, один бросил мне, а другой, потоньше, - Веронике.