Вор без имени
Шрифт:
Тени в плащах замерли на мгновение, а затем бесшумно растворились в ночи, как будто их и не было. Их шагов не было слышно, но ощущение приближающейся опасности висело в воздухе густым, удушающим дымом.
До нашего укрытия они доберутся за считанные минуты…
— Нас найдут, — выдохнул я, отрываясь от щели, — Ты можешь что-то сделать?! Замаскировать нас, перенести?
Пушистый белгард фыркнул, его большие глаза расширились, уловив отблеск приближающегося фонаря.
— Я тебе колдун какой-то дешёвый что-ли?! Кто из нас «прыгун»?! — прошипел он, — Чего ты ждёшь? Переноси нас!
— Я не знаю, как! — огрызнулся я, чувствуя, как паника поднимается по горлу кислым комом, — Это не я прыгал, а компас!
Компас! Глупая, бесполезная, опасная штуковина, которая таскала меня против воли по всему городу. Может, сейчас она сжалится?
Я лихорадочно рванул куртку, сунул руку за пояс и выдрал оттуда гладкий, всё ещё тёплый камень. Я сжал его в кулаке так, что кости затрещали.
«Ну же!» — яростно думал я, закрыв глаза — «Ну же, сволочь проклятая! Ты таскала меня, когда я не хотел! Так унеси сейчас, когда мне это нужно! Куда угодно! В болото, в море — только не оставляй рядом с Зубоскалом!»
Я вкладывал в эту мысленную мольбу всю свою ярость, весь страх, всё отчаяние. Но компас лежал в ладони мёртвым, безжизненным грузом.
А снаружи уже раздались шаги. Тяжёлые, уверенные. И голос, совсем близко, прямо за дверью:
— Смотри. Этот склеп — дверь приоткрыта.
— И замок валяется… Эй, кто внутри? Выходи, и будет проще.
Я отшатнулся от стены, прижимая к себе компас. Белгард прижался к моим ногам, издав тихий свист. Я видел, как тень упала на щель, как скрипнула старая древесина. Моя рука инстинктивно потянулась к ножу за голенищем — смехотворный, бесполезный жест.
«Так глупо» — пронеслось в голове — «Пережить всё это, чтобы сдохнуть в гнилом склепе из-за куска камня и своего любопытства!»
— Гори ты синим пламенем! — прохрипел я, обращаясь к компасу, к сёстрам, ко всему этому безумному миру!
И в тот же миг, когда дверь с грохотом распахнулась, и я увидел силуэты двух людей в чёрных плащах, компас взорвался ослепительной белизной.
Она сожгла всё вокруг, испепелила звуки, запахи, само ощущение тела. Мир сжался в одну сверкающую, невыносимо яркую точку. Я не чувствовал ни падения, ни полёта.
Был только этот всеуничтожающий свет.
И где-то на его фоне, уже теряясь, мелькнуло лицо одного из людей Зубоскала — искажённое леденящим душу изумлением. Он протянул руку, его пальцы были в сантиметрах от моей груди…
Но было поздно. Свет поглотил всё — и потащил меня за собой.
Сознание вернулось медленно, будто я всплывал со дна тёмного озера. Первым ощущением стала мягкость под спиной. Не холодный камень склепа и не раскалённый шлак, а что-то упругое и живое. Трава. Я почувствовал её влажную прохладу даже сквозь ткань куртки.
В ноздри ударил знакомый, горьковатый запах трущобного воздуха, смешанный с ароматом влажной земли и… чего-то цветочного. Я лежал на спине, уставившись в знакомую стеклянную крышу, сквозь которую проглядывало бледное, предрассветное небо.
Я был дома! На своей крыше, в своём укрытии.
Мы сбежали! Уф, как же… Как же хорошо, что удалось удрать! И как же хорошо, что я так и не снял маску!
Рядом раздался довольный голос:
— Ну наконец-то! А то я уж думал, ты впал в вечную спячку, прыгун.
Я с трудом повернул голову. Рядом с неразожжёным очагом сидела та самая «белка». Она пристально разглядывала меня своими огромными изумрудными глазами, а её лапки перебирали мои отмычки.
— Где… Как мы… — мои попытки задать вопрос утонули в хрипе. Горло было сухим.
— Ты привёл нас сюда, — ответило существо, как будто это было очевидно, — Хотя место, скажу я тебе, так себе. Сыро, пахнет отходами жизнедеятельности. Почему ты торчишь в такой дыре?
Я с трудом сел, потирая виски. Голова гудела, ощущалась невероятная слабость — будто я проспал целый месяц.
— Это мой дом, — пробормотал я, оглядывая свой сад на крыше, — И он меня устраивает.
Существо фыркнуло.
— Нет, ты не понял, прыгун! — белгард отложил деталь и сделал несколько прыжков по мягкому грунту, широко размахивая лапками, — Я не про эту конуру! Я про всю эту ветвь! Зачем ты здесь трёшься?
Я уставился на него в полном недоумении. Слова были знакомы, но их сочетание не складывалось ни в какой смысл.
— Какая ещё ветвь? — спросил я, чувствуя, как нарастает раздражение, — Я не понимаю. Говори яснее.
Пушистый замер и пристально посмотрел на меня. Его весёлое выражение сменилось на сосредоточенное, почти научное любопытство. Он медленно приблизился, встал на задние лапки и вытянул мордочку ко мне.
— Странно… Очень странно… — прошептал он, — Ты же такой же, как я. С другой ветви Древа, конечно, но… такой же. Разве ты не чувствуешь?
— Я чувствую, что ты несёшь бред! — огрызнулся я, но внутри что-то ёкнуло.
«Такой же». И вульфар сказал также…
Белгард проигнорировал мою реплику. Его глаза сузились, в них вспыхнули крошечные искорки зелёного света. От него потянуло едва уловимым ощущением магии
— Ага… — протянул он с внезапным пониманием, — Так вот в чём дело! Память! У тебя пробелы. Большие-пребольшие пробелы. Кто-то хорошенько поработал. Сочувствую, приятель!
— Ты… Как ты понял?!
— Я тебе что, лассирийский червь какой-то бесчувственный?! — возмутился белгард, и отскочил назад, а его мордочка снова расплылась в чём-то, что я счёл ухмылкой.
В глазах существа заплясал азарт первооткрывателя.
— Сейчас всё будет, прыгун! Думаю, я легко верну тебе память! Покажу тебе, кто ты есть на самом деле!
— Что?!
У меня не было времени среагировать, крикнуть «стой!» или отпрянуть, или наоборот — обрадоваться. Белгард щёлкнул пальцами — или сделал движение, их имитирующее.
И мир снова рухнул.
Крыша, трава, предрассветное небо — всё поплыло, расползлось как гниющая ткань. Я не чувствовал падения. Я проваливался внутрь себя. В чёрную, бездонную шахту.
Темнота.
Я падал в ней, не чувствуя ни тела, ни времени. Мелькали обрывки… чего-то. Не образов, не лиц, а скорее ощущений. Холод металла, которого я никогда не касался. Запах воздуха, которого никогда не вдыхал. Звук голоса, который должен был быть знакомым, но был чужим. Это длилось мгновение и вечность одновременно.