Чтение онлайн

— Эй, парнишка, ну ты чего замер?! Помоги, мать твою!

Голос из кратера прозвучал снова, и на этот раз с ноткой раздражения.

— Эй, я же вижу, как ты навострился ноги сделать! Не по-дружески это, парнишка! Своих в беде не бросают!

«Своих»? У меня от этого слова в животе всё похолодело. Какие, к демонам, «свои»? Я свой самому себе, и то не всегда!

Проклятье… После моих «прыжков» в городе уже наверняка объявили охоту веселее, чем на тварей Прилива. Стража, Бароны, «чешуйчатые»… А тут ещё этот голос, воронка размером с дом…

Бежать! Бежать нужно было немедленно, пока сюда не слетелась вся городская стража и полгильдии магов!

Я уже развернулся, подошва скрипнула по оплавленному шлаку, но я замер.

Проклятое любопытство!

Оно всегда было моим главным пороком, куда более опасным, чем жадность! Именно оно заставило меня следить за Элирой, оно же привело в дом Хэмли!

И сейчас тоже царапалось изнутри, шепча: «А кто там? А что там? А если это правда что-то важное?»

Да чтоб вас всех…

Компас под курткой был мёртвым грузом, но его недавняя мощь жгла мне бок как напоминание: сегодняшняя ночь уже вышла за все мыслимые рамки. Ограбление неприступной крепости, «прыжок» в спальню Герцога, визит к Баронам и в казначейство…

Добавить к этому диалог с гостем с Ураниоса? Да почему нет, чего уж теперь мелочиться…

— И кто ты такой, чтобы меня в друзья записывать? — просипел я в сторону дымящейся бездны, всё ещё не решаясь подойти ближе.

— Тот, кто видит тебя насквозь, прыгун! — тут же послышалось в ответ, и в голосе явственно прозвучала усмешка, — Сквозь землю и камень, мр-р-р-рак! Я же вижу, что твоя душонка трепещет, как птичка в клетке. Но глаза горят! Давай уже, не тяни время!

Феррак!

«Прыгун»! Он знал, что я перемещался по городу? Или догадывался?

Это меня и добило. Если незнакомец знает про это, то от него можно что-то выведать. Хотя бы понять, что за сила таскала меня по городу, как щенка.

А может…

С проклятиями я развернулся и, преодолевая животный страх, заставил себя сделать шаг к раскалённому краю. Жар бил в лицо, заставляя щуриться.

Я сполз вниз по оплавленному склону, цепляясь руками за острые выступы шлака, который больно впивался в ладони даже сквозь кожаную перчатку. Под ногами хрустело и оседало стекло, образовавшееся от плавления песка и земли.

В центре воронки лежал саркофаг. Он был огромным, выточенным из цельного куска тёмного, почти чёрного камня, испещрённого серебряными прожилками, которые странно напоминали узор на Компасе. Крышка была массивной, без видимых ручек.

— Молодец, парень. Теперь дело за малым. Сними эту дурацкую крышку, — прозвучал голос уже прямо оттуда, из-под камня. Он был приглушённым, но чётким.

Я подошёл ближе, ощущая исходящее от камня странное тепло — не обжигающее, а глубокое, словно от нагретой на солнце гальки.

— А ты меня не сожрёшь?

— Ты за кого меня принимаешь? мр-р-р-рак?!

— Дай слово!

Проклятье, как же всё это нелепо!

— Да даю, даю!

— Как мне эту хрень открыть? Руками? — я потёр виски, где начинала стучать знакомая боль. Магия Тверди и так была на исходе после взлома сундука Хэмли.

— Не прикидывайся дурачком, прыгун! Я же чувствую я в тебе эту… металлическую жилку. Давай, удиви меня.

Я глубоко вздохнул. Руки сами потянулись к холодной поверхности саркофага. Ладони легли на шершавый камень. Я закрыл глаза, отсекая всё: и вой ветра, и шипение остывающей породы. Внутри было пусто и холодно. Камень Силы под ключицей отозвался тупой, ноющей пульсацией — он почти исчерпал свою силу.

Я искал металл — но его тут не было. Точнее, была его структура. Я представил себе крышку не как монолит, а как скопление миллиардов песчинок, сцепленных между собой. Моя воля, тонкая, как лезвие бритвы, скользнула в мельчайшие щели между ними. Это была не грубая сила, а убеждение. Просьба. Я уговаривал связи ослабнуть, забыть свою форму.

Сначала ничего не происходило. Только боль в висках нарастала, становясь невыносимой. А потом послышался тихий, высокий звон, будто сломалось стекло. По поверхности саркофага пробежала сеть тончайших трещин, светящихся тусклым синим светом.

И крышка поддалась.

Не со скрипом, а с оглушительным хрустом, будто ломались кости! Она сдвинулась с места на пару пальцев, и из щели вырвался клуб пара с запахом озона и… орехов?!

Откат ударил по мне с сокрушительной силой.

Мир поплыл перед глазами, почернел по краям. Я рухнул на колени, едва успев упереться руками в горячий камень. Из носа хлынула тёплая, солёная струйка крови.

Меня трясло, как в лихорадке, каждый мускул горел огнём. Я видел лишь расплывчатые пятна и слышал оглушительный звон в ушах. Ещё секунда — и сознание уплыло бы в тёмную, бездонную пустоту…

Но я удержался. Сцепил зубы до хруста, вдохнул раскалённый воздух и заставил себя остаться в сознании. Быть в отключке рядом с неизвестным — верная смерть.

Какого дам’марака я вообще это делаю?!

Когда зрение немного прояснилось, я поднял голову.

Крышка саркофага с тихим скрежетом сдвинулась в сторону, будто её изнутри толкнула невидимая рука. Из-под неё повалил густой, золотистый пар. И в этом паре, цепляясь за неровности камня, на край саркофага выбралось… существо.

Я замер, забыв о боли и истощении.

Это белка. Здоровенная белка! Существо размером с крупную собаку, покрытое пушистым мехом цвета тёмной бронзы. У него была острая, умная мордочка с длинными усами и огромными, совершенно круглыми глазами-изумрудами, которые светились внутренним светом.

Но самое невероятное — эта белка была одета. На ней был короткий, подпоясанный ремнем камзол из прочной, похожей на кожу ткани, а через плечо вилась лента с загадочными значками, отдалённо напоминающими инструменты.

Белка уселась на краю саркофага, глубоко вдохнула, поморщилась, отряхнула лапки, и её взгляд упал на меня.

— Ну вот, — произнесла она (он?) хрипловатым голосом, — Теперь гораздо лучше! А ты чего уставился, прыгун? Никогда белгарда не видел?

Мой рот открылся и закрылся. В голове крутилась сотня вопросов — но слова застряли в горле. Потому что ветер донёс до меня отдалённые, но отчётливые звуки.

Грубые окрики. Звяканье оружия и брони. И всё это приближалось. Быстро…

— Дерьмо! — выдохнул я, вскакивая на ноги. Мир снова качнулся, но я удержался, стиснув зубы, — Валим отсюда!