Чтение онлайн

— Не напивайся, чтобы скрыть боль!

— Почему нет? Ты пробовала?

— Я… нет.

Я протягивает мне бутылку.

— Я не пью.

Он пожимает плечами, мнова опрокидывая ее.

— Это, правда, ужасная идея.

— Это восхитительная идея.

Он допивает остатки и щелкает пальцами, убирая бутылку.

— Как это работает? — спрашиваю я его. — Как ты призываешь и убираешь все?

— Я не могу взять что-то из ниоткуда, — объясняет он. — Все, что я призываю, уже где-то существует.

— Ты крадешь это?

— Некоторые из нас крадут, — признает он. — Что касается меня, я беру только оттуда, где не хватятся искать пропавшее. Коробки на складе. Забытый винный погреб.

— Все равно воруешь.

— Ох, простите, Мисс Всевысшая-и-Всемогущая, предлагаешь, чтобы я голодал?

— В последний раз, когда я проверяла, выяснилось, что нельзя умереть с голоду от недостатка вина.

— Ты явно никогда раньше не пробовала отличного вина…

Я продолжаю промокать рану, кровь уже покрывается коркой на его идеальной, фарфоровой коже. Крапинки чего-то черноватого обрамляют край.

— Ай! — шипит он. — Будь нежней.

— Ох, извини, я приняла тебя за кого-то сильного.

— Оскорбляешь Лорда Ночи?

— А получается?

Его губы трогает легкая улыбка.

— Ты очень опрометчива.

— Ты ранен и сидишь в луже своей крови. Я пользуюсь своим шансом.

— Я думал, ты мягче.

— А я думала, думала ты менее щепетильный, так что мы оба разочарованы.

Аид склоняет голову.

— Я не разочарован.

Не уверена, что он имеет в виду, поэтому перевожу разговор, разглядываю появившуюся из ниоткуда ткань.

— Все фейри могут вызывать предметы?

Он качает головой.

— Лишь большая одиннадцатка — Высший Двор — и только в своих домах. Я не могу ничего призвать за пределами этого места. И если устал или слаб. Я не смог бы вызвать этот флакон, если бы мои запасы уже не были на месте.

Я киваю, обдумывая его слова.

— Если я правильно помню, было двенадцать богов.

— После столетий созерцания распутства своего мужа Гера в конце концов не выдержала и убила Зевса, лично заняв трон. С тех пор у нас лишь один монарх — Зера.

Я замираю.

— Ко…королева, которую я видела на Самайне, это та… это Гера из легенд?

Аид пожимает плечами.

— Честно говоря, мы не уверены. Она поощряет слухи, потому что может; она почти самая старшая из всех нас. Думаю, она просто наслаждается своей репутацией.

— Уверена, тебе этого не понять.

Он ухмыляется, и, отчаянно пытаясь избежать его взгляда, я обращаю свое внимание на книги рядом с кроватью. Это единственное в комнате, что не кажется нетронутым: небольшая стопка потрепанных книг, несколько криминальных триллеров, «Обитатели Холмов» и порванный экземпляр первой книги о Гарри Поттере.

Я ахаю!

— Тебе действительно нравится Гарри Поттер!

— Возможно, я читал его один или два раза.

— Эта копия разваливается на части.

— Возможно, я купил ее в секонд хенде.

— А ты купил?

— Я мог бы это сделать.

Я не могу сдержать улыбки, глядя на него.

— Ты фанат. Тайный поклонник.

— Будешь и дальше безобразно дразнить меня из-за этого, да?

— О, я очень на это надеюсь.

Я заканчиваю промывать рану, и он вызывает набор бинтов, которыми я обворачиваю его живот. Его кожа теплая под моими пальцами, и я осознаю, настолько близко я сижу к нему; еще ближе, когда двигаюсь за его спиной.

Его позвоночник и лопатки украшает большая татуировка в виде двух черных крыльев, ни сюрреалистичная, ни реалистичная. Они выглядят так, словно из нарисовали кистью. Не подумав, я наклоняюсь вперед, чтобы провести пальцем по одному перышку. Он вздрагивает.

— Прости, просто восхищаюсь мастерством. Чары?

— Нет. Очень искусный художник полу-фэец. Пришлось применить немного магии, чтобы сделать постоянными.

Из того, что я знаю о татуировках смертных, это непростой процесс, особенно для чего-то такого большого. Это занимает несколько сеансов и очень неприятно.

— Зачем? Я имею в виду, они красивы, но если ты можешь менять внешность по своему желанию…

— Дело в том, что они реальны, — говорит он, наклоняя голову ко мне. Напряженность в его взгляде пугает меня, его щеки пылают. Я задаюсь вопросом, не лихорадит ли его, но потом замечаю, что он вызвал еще один бокал вина. И фейри не болеют. — Ты в самом деле думаешь, что они красивые?

Я опускаю глаза на повязку и продолжаю перевязывать. Мой взгляд падает на шрам у основания его позвоночника, идеальный и серебристый. Под перьями есть и другие мелких растяжки. Боевые шрамы? Но его грудь безупречна…

— Да, — шепчу я, — они очень красивые.

— Ты считаешь меня красивым, — напевает он и откидывается на одеяло, его щеки сильнее розовеют. Что в этом вине?

— Я считаю красивыми некоторые произведения искусства, сделанные кем-то другим.

— Когда кто-то говорит, что ему нравится твоя одежда, он делает комплимент не дизайнеру.

— У тебя очень хороший вкус в искусстве.

— Спасибо, Сефона, у меня хороший вкус.

Мне нравится, как звучит Сефона. Я редко использую Персефона, больше привыкла к Сефи, но иногда это звучит как девичье прозвище, которое я должна было оставить в детстве.

Не то чтобы я возражала против детских прозвищ, но… Мне нравится Сефона. Нравится, как он это произносит, мрачно и мягко, как зимний огонь.

— У тебя есть пижама? — спрашиваю я. Черные шелковые простыни выглядят не очень теплыми.

— Есть, — заявляет он. — Не хочешь помочь мне ее надеть?

Я прищуриваю глаза.

— Уверена, ты и сам справишься.

— Прикроватный столик, — указывает он. — Не дразни!

Я выдвигаю ящик и нахожу шелковую, украшенную молниями пижаму темно-синего цвета. Ухмыляюсь.

— Я сказал, не дразни!

— Я ничего не сказала.

— Выражение твоего лица сделало это за тебя.

Я протягиваю пижаму. Он натягивает верх, слегка морщась.

— Дай мне, — говорю я, помогая ему с пуговицами. Мои пальцы дрожат от тепла его кожи, по спирали посылая бабочек к низу моего живота. Я стараюсь не обращать на это внимания.

Аид внимательно смотрит на меня, склонив ко мне голову.

— Ты сказала, что я и сам справлюсь.

— Может, и справишься, но… я не против помочь.