Чтение онлайн

— Я просто хочу знать, чего я хочу, — говорю я ему. — Чтобы лучше узнать себя. Даже полностью. Я хочу иметь направление, смысл. И я хотела бы перестать беспокоиться о различных вещах.

Он хмурится, поворачиваясь ко мне.

— Беспокоиться о вещах? Какого рода вещи?

— Глупые вещи, — отвечаю я. — Опаздание в школу. Забыть свою домашнюю работу. Разочаровывающий папа. Я почти не выходила из своей квартиры до этого, понимаешь? Я так боялась, что случится что-нибудь плохое.

Он моргает.

— Ты добровольно отправилась, буквально, в Подземный Мир.

— Да… Я это сделала. Я думаю, что все это заставило меня почувствовать, что худшее уже произошло, что бояться на данном этапе немного бессмысленно.

Аид смотрит на меня, и мне требуется мгновение, чтобы осознать, что я только что сказала.

— Не ты самое худшее! — Поспешно добавляю я. — Вся эта история с чуть ли не убийством — полный отстой. И не иметь возможности видеть своих друзей и семью — это не очень хорошо. Но ты не отстой. Точно нет.

Легкая улыбка играет в уголках его рта.

— Ты говоришь очень милые вещи.

Я все еще чувствую себя виноватой.

— Ты, на самом деле, — лучшее, что есть во всем этом злоключении — говорю я ему, борясь с подступающим румянцем.

— Я? — Он задумчиво наклоняет голову. — Как это?

— Ты должен знать, что мне нравится разговаривать с тобой.

— Я не знал, — говорит он. — До сих пор.

Напряженность его взгляда настораживает, и мне почти хочется убежать. Другая половина меня чувствует себя насекомым, который тянется к яркости его взгляда.

Я стряхиваю себя. Я не мотылек.

— Если бы ты мог обладать любым навыком в мире, что бы ты имел? — я пытаюсь продолжить разговор. — Не магические силы, а навыки. То, чему ты, возможно, мог бы научиться, или талант, к которому ты хотел бы иметь склонности.

— Хм, хороший вопрос. — Он протягивает свои руки. — Я думаю, что хотела бы играть на пианино. Длинные пальцы, видишь ли. Думаю, они бы хорошо смотрелись, щекоча слоновую кость.

Я полагаю, он бы хорошо смотрелся, делая это.

— Я думаю, что в какой-то момент я научусь. В конце концов, я собираюсь жить вечно. — В его голосе слышна грусть. — Ты?

— Я бы хотела освоить все, в чем я уже хороша. Я хочу научиться рисовать, по-настоящему рисовать. И вязать, и вязать крючком идеально. И выпекать. Я хочу печь то, что выглядит великолепно, а не только то, что вкусно. И я хочу вырастить идеальный сад. Наверное, мне следовало бы просто выбрать один из них для освоения, но я не могу. Я хочу сделать все это.

Он улыбается, но в его улыбке сквозит печаль. Возможно, он знает, как и я, что у меня может не хватить времени в моей короткой смертной жизни. Но черт возьми я планирую попытаться.

— Я пришлю тебе кое-какие садовые принадлежности завтра, — говорит он. — Ты можешь делать в саду все, что захочешь.

Я уже давно собиралась спросить об этом, и я ошеломлена, что он опередил меня.

— Спасибо. — шепчу я.

— Всегда пожалуйста.

Еще несколько минут проходят в приятной тишине. Звезды медленно кружатся вокруг нас.

— А как насчет сверхспособностей? — спрашивает он. — Ты говорила об обычных талантах, но как насчет сверхъестественных? Если бы у тебя была хоть какая-то сила, что бы ты имела?

Я на мгновение задумываюсь. Когда я была младше, я хотела летать, думая, что мир откроется для меня, если я смогу, что я смогу отправиться куда угодно. Потом я поняла непрактичность этого подарка, что меня поймают в одно мгновение, и, не говоря уже о том, что это был довольно эгоистичный подарок. Я бы даже не стала настоящим супергероем, если бы не сочетала это с силой; я не была достаточно сильной или храброй, чтобы вытаскивать людей из горящих зданий.

— Я бы хотел иметь власть, чтобы что-нибудь исправить, — говорю я ему. — Что-нибудь, что сломано. Поцарапанное колено или кровоточащая рана. Порванная кукла или разбитое сердце. — Я смотрю на него. Его рот приоткрыт, глаза широко раскрыты. — Это глупо, не так ли? Я никогда никому этого не говорила, даже Либби. Это еще более невозможно, чем летать… что, по-видимому, возможно.

— Это не глупо, — говорит он, — Но почему эта сила?

— Мне не нравится видеть, как людям больно.

— Конечно, нет. — Он на мгновение отводит взгляд. — Ты когда-нибудь причиняла кому-нибудь боль?

Я замираю на секунду.

— Я имею в виду, я толкнула нескольких хулиганов на игровой площадке, и однажды я случайно ударила Либби по носу, и однажды я наступила на хвост Пандоры, и я чувствовала себя ужасно …

— Я не это имел в виду.

— Я знаю, что ты не об этом. — Я вздыхаю, принимаю сидячее положение и обхватываю ноги руками. Вряд ли я могу ожидать, что он расскажет мне о важных вещах, если я не поделюсь ни тем, ни другим. — Мой отец начал встречаться с женщиной, когда мне было около десяти. Алиса. Я не знаю, встречался ли он раньше и не говорил ли мне об этом, но об этом я знала. Мы вышли вместе. Она была милой, доброй. Хорошо ко мне относилась. И вот однажды мой отец пригласил меня на ланч и сказал, что подумывает о том, чтобы попросить ее выйти за него замуж. И я просто… Я застыла. Я взбесилась. Я не хотела, чтобы она переезжала к нам. Я не хотела, чтобы что-то менялось. Мне нравилось, что мы были только с папой, и… и, как и большинство детей, которые растут без родителей, я все еще ждала, когда моя мама снова войдет в нашу жизнь, и я просто не могла смириться с мыслью, что для нее там нет места. Поэтому я рыдала и умоляла своего отца не делать этого.

— И он этого не сделал.

Я опускаю голову.

— Вскоре после этого они расстались. Он пытался притвориться, что у них не получилось, но я знала правду. И… Я не думаю, что с тех пор он ни с кем не встречался. Я думаю, она могла бы стать для него тем, кем он был, а я все испортила.

— Если это единственная плохая вещь, которую ты когда-либо делал в своей жизни, я думаю, у тебя все хорошо.

— Я не уверена, что это делает ситуацию лучше для моего отца.

— У него все еще есть ты.

От этой мысли у меня на глаза наворачиваются слезы.

— Я ужасная дочь и ужасный человек.

Чья-то рука касается моего плеча.

— В детстве у тебя был один неприятный момент. Ты не должна вечно стыдиться этого.

Я смахиваю слезы тыльной стороной ладони.

— Может быть, еще несколько лет.

Честно говоря, я, вероятно, буду чувствовать себя плохо из-за этого, пока папа, наконец, не начнет встречаться с кем-то другим, и я точно знаю, что он счастлив. Последние пару лет я пыталась предложить ему это, но он отмахивается и говорит, что счастлив и так. У него такое же отношение, как и у меня: ты должен быть с кем-то, потому что он тебе нравится, а не просто из-за мысли о том, чтобы быть с кем-то.

Должно быть, ему очень нравилась Алиса.

И моя мать.

— Горячий шоколад, — объявляет Аид.

— Что?

— Горячий шоколад. На кухне. Потом в постель. Уже ужасно поздно.

Он поднимает меня на ноги, сжимая мою руку. Он не отпускает меня.

Глава 14. В воду

На следующее утро мы завтракаем с Ирмой. Немного трудно говорить при ней, но я знаю, что хочу поговорить, поэтому нахожу предлог, чтобы задержаться на кухне после того, как поем, принося Пандору под видом того, чтобы покормить ее. Собаки лают, но даже Пушистик затыкается после нескольких шипений и ударов.