Чтение онлайн

Двое сыщиков – профессионал на службе города и частного толка новичок – пересеклись взглядами, и Грейсон на выдохе закатил глаза. У Хэнгера же глаза чуть не прослезились от такого едкого амбре.

Хэнгер протиснулся ко входу и наконец увидел злополучную комнату, где произошло массовое убийство. Картина оказалась такой, как он и ожидал. Весь пол покрыт липкой засохшей кровью. Она попала также на стены в некоторых местах и на мебель, которую сейчас как раз выносили.

Несколько красных капель попали даже на два висевших на стене портрета. На одном – мощный старик, словно только что приплывший на рыбацкой лодке и сам втащивший её на песчаный берег. На другом – пунцово-бледный типчик с жидкими седыми волосёнками, похожими на парик отца-основателя. Хэнгер, конечно, об этом не знал, но эти двое – поэты Уолт Уитмен и Уильям Блейк. Американец и англичанин. По сути, два доподлинно известных свидетеля произошедшего.

Если бы детектив разбирался в поэзии, он бы подумал: “Бедные поэты! Бедный Уитмен! Видел бы он, во что превратилась Америка! Во что превратилась его Демократия… Видел бы Блейк, во что превратился мир…”.

По всей комнате оставлено множество обувных следов. Сначала размазанные (кто-то, видимо, даже шлёпнулся на пол, поскользнувшись) – тех, кто обнаружил тела. Потом – осторожные, без характерных отпечатков, следы медиков в бахилах.

– Он выставил их в ряд, а потом перерезал каждому поочерёдно горло, – прохрипел прокурено Грейсон, с щелчком открывая и закрывая зажигалку в кармане штанов. – А головой последнего вынес окно и насадил его горлом на стекло.

Хэнгер посмотрел на выбитое окно, сквозь которое в комнату прорывался мартовский сквозняк и редкие капли. Антикварная люстра с имитацией свечей медленно покачивалась на цепях. Стенку подпирали напольные часы в виде часовой башни Вестминстерского дворца и осуждающе цокали – это последнее, что слышали дети. Бильярд стоял гол без разноцветных шаров.

Двенадцать студентов, убиты один за другим. Движение ножа, и на пол падает очередной труп, секунду назад бывший человеком. И как их тела потом лежали посреди комнаты – холмом из тел? Пирамидой? Словно доминошками попадавшие манекены в торговом центре, внезапно отключившиеся анероиды или как будто у каждого сразу оторвался тромб и они с грохотом повалились друг на друга. Фантазия, помноженная на опыт, работала на полную.

Хэнгеру невольно вспомнилось, что в Японии нельзя называть человека мёртвым, пока его смерть не констатирует медэксперт. И читаешь потом жуткое в интернете: “В результате взрывы пострадали пятьдесят человек, у сорока восьми из них не бьются сердца”.

– Он? – переспросил Хэнгер, готовый к тому, что детектив не упустит шанса схохмить и скажет: “Фредди Крюгер”, или “Кэндимен”.

– Или она, – пожал плечами Грейсон. – Или они.

– Или оно, – пробормотал один коп, но под недовольным взглядом Грейсона предпочёл тут же скрыться за спинами коллег.

– А орудие убийства? – спросил Хэнгер, сканируя взглядом пол, точно робот-пылесос.

– Подарочный драгоценный нож, – Грейсон перестал мучить зажигалку в кармане и сложил руки на груди. – Лежал на полу, его уже унесли.

Хэнгер задумчиво покивал. Держась за косяк, он наклонился в комнату. Нет, здесь камер тоже нет, как и в коридоре, как и в холле – только снаружи. Он хотел спросить про камеры, но промолчал: если бы охрана обнаружила что-либо на записях, они бы все тут сейчас не торчали.

Вдруг раздался хлопок, и все, кроме Хэнгера и Грейсона, пригнулись и повыхватывали оружие, у кого оно имелось. Шипя и крутясь волчком, из-под обитого жаккардом дивана вылетела бутылка шампанского, орошая липкой пеной всё вокруг. Все облегчённо выдохнули, кто-то усмехнулся.

Грейсон, конечно же, испугался, но смог не подать виду – сердце только заколотилось. А у Хэнгера реакция доисторического ящера – как тираннозавр не сразу бы заметил, что наглая мелочь пытается съесть ему хвост, так и мозг англичанина начал осмысливать происходящее, когда оно уже перешло в прошедшее время.

Один из криминалистов взял двумя пальцами бутылку за горлышко и, оттирая облитый халат, вынес в коридор.

– Тут ещё были несколько бутылок, – сказал он присутствующим. – В школе проходило какое-то чествование, а старшекурсники, по всей видимости, спрятались здесь от преподавателей, чтобы распить алкоголь.

– Окна…? – уточнил Грейсон.

– Два были открыты настежь, когда мы сюда прибыли. Третье выбито, – сказал криминалист и вновь зашагал по крови снимать со стен образцы для анализов. – Кстати, – он обернулся и указал рукой. – Дверь была не заперта, – и пошёл дальше.

Или студенты собирались употреблять алкоголь посреди школы, надеясь, что никто не поднимется на этаж во время праздника. Либо, как они подошли к помещению, их тут же встретил вооружённый убийца и под дулом пистолета провёл внутрь, и дверь только прикрыл. Или же они изначально заперлись, но если убийца уходил не через окно, то не стал запирать за собой дверь, чтобы сэкономить время. А может это всё неважно, подумали Хэнгер и Грейсон.

– Но они же оцепили сразу всю территорию? – произнёс кто-то из толпы.

– Они же тебе не спецназ, – крикнул в ответ Грейсон. – Кучка толстопузых охранников, которые умеют только сигареты отнимать у детишек. Без обид, – он махнул одному из присутствующих охранников, полному, кудрявому и с усами, закрывавшими искривившийся от недовольства рот.

– Но один человек сразу же покинул территорию, как их обнаружили, – проговорил Хэнгер.

– Что ты говоришь, малыш? – Грейсон навис над ним, едва не уперевшись лоб в лоб.

– Смотритель уехал с территории, чтобы вызвать полицию, – ответил Хэнгер после небольшой игры в гляделки с Грейсоном.

– И через пятнадцать минут уже вернулся, – раздался откуда-то сверху грозный голос с сильным акцентом.

Детективы обернулись. Над всеми присутствующими возвышался человек больше семи с половиной футов ростом. Он почти достигал потолка. У него – лысая голова, тонкая чёрная бородка до груди (как будто прицепил к подбородку гадюку) и жуткие синяки под впалыми глазами. С его грязного плаща стекала вода, хотя ливень шёл ночью, и уже несколько часов как закончился, но складок как будто так много, что вода всё никак не могла полностью вылиться.

– Моему “Фиатику” сто лет в обед, но он ещё о-го-го – я за ним хорошо ухаживаю, – гигант улыбнулся, обнажив большие блестящие зубы.

– Так вы…? – Грейсон, вдруг оказавшийся таким мелким и незначительным, протянул ему руку.

– Витторио Мендоса, смотрю тут за всем, – он пожал руку детектива полиции, и тот на мгновение поморщился от боли. – Этот особняк раньше был нашим родовым поместьем.

Хэнгер невольно представил, что этому человеку ничего не стоит взять его в руки, не прилагая особых усилий сжать в шар и пнуть в темень коридора с такой силой, что его больше никто и никогда не отыщет.