Чтение онлайн

— Я видел побережье с высоты, когда охотился, — сказал Лало.

Желудок заурчал, а я продолжал разглядывать жарящуюся оленину.

— И?

— У самого берега есть большой остров.

Мои глаза метнулись к нему.

— И ты не подумал сказать об этом раньше?

Лало пожал плечами в своей обычной манере.

— Говорю же сейчас.

Векель счел это забавным, в отличие от меня.

— Насколько большой? — потребовал я ответа.

— Чтобы пересечь его, понадобится день.

— Уайтленд. — Я торжествовал. — Это он, не иначе.

— Осталось лишь найти способ до него добраться, — насмешливо протянул Векель.

Мой свирепый взгляд на него не подействовал, и я ткнул его кулаком в бок.

— Это еще за что? — взвизгнул он.

— За то, что не помогаешь. — Я был раздосадован, что моя радость от благополучного прохода через Уэст-Бретланд и южную Британию оказалась такой недолгой. Теперь перед нами встала новая грозная преграда — пролив, отделявший нас от острова.

Я и не подозревал, что вскоре все мое внимание будет приковано к суше, а не к морю.

На следующий день настала очередь Гуннара принести интересные вести. С дозорного поста открывался вид на дорогу, ведущую к рыбацкой деревушке на берегу. Это было ближайшее к нам поселение, где мы надеялись выпросить, одолжить или украсть судно. Гуннар заметил две повозки, медленно спускавшиеся к ней с меловых холмов на севере.

— Наверное, купец или торговец. Какая разница? — сказал Карли Коналссон. — На повозках до Уайтленда не доплывешь.

Гуннар, не самый острый нож в ящике, понурился, но потом сказал:

— У купцов не бывает тридцати стражников. Во всяком случае, не для двух повозок.

— Тридцать? Ты уверен? — спросил я.

Обиженный взгляд.

— Я умею считать.

Меня охватила холодная уверенность.

— Они везут серебро. Что еще это может быть? Тридцать воинов — это половина отряда. — Я повернулся к Гуннару. — Сколько времени, пока они не пройдут мимо нас?

— Недолго.

— Успеем свалить дерево?

— Если двинемся сейчас.

— Я понял твой замысел, — сказал Олаф Две-брови. — Ты хочешь забрать серебро себе!

Векель ухмылялся; Лало тоже. Вали Силач улыбнулся в ответ. Если бы не стрелы, что я нашел в поселении, мой безумный план был бы немыслим.

— Это рискованно, — сказала Торстейн. — Шестнадцать из нас против тридцати?

— Мы и не с такими шансами справлялись, — ответил я.

— Да, ночью, в разгар бури.

— Две повозки серебра купят нам драккар, — сказал я.

— Что-то я не вижу здесь особого выбора, — парировала Торстейн. — И это еще до того, как мы учтем норманнов, которым это серебро предназначено. Они будут не в восторге, когда оно не прибудет. Шансов присоединиться к ним будет немного.

— Если никто не уйдет, норманны ничего и не узнают. Мы можем присоединиться к другой части флота дальше по побережью, — уверенно сказал я, понимая, что бросаю кости, ставя на кон будущее всех нас и надеясь, что выпадут две шестерки. Мой взгляд скользнул по лицам. — Ну?

Они согласились, как я и надеялся. Остальные тоже, когда мы вынесли это на голосование. Перспектива огромного сокровища была слишком соблазнительна, чтобы устоять, даже если это было сопряжено с огромным риском.

Поскольку мы жили в кольчугах со времен Кэмбронна, нам оставалось лишь схватить оружие и щиты и отправиться к дозорному посту Гуннара. Это был скалистый утес, возвышавшийся над ясенями и буками, с которого открывался вид на окрестности с высоты птичьего полета. Торстейн, Векель, Лало и я поднялись с Гуннаром наверх, пока остальные оставались вне поля зрения. Притаившись на западной стороне скал, мы смотрели на разбитую дорогу, что вилась от меловых холмов к побережью.

— Вон там, — указал Гуннар.

Запряженные волами повозки выделялись на дороге — другого движения не было. Сопровождавшие их воины состояли из десяти всадников и двадцати пеших, равномерно распределенных впереди и позади повозок. В моем сознании вспыхнуло сомнение. Учитывая ценность груза, который они охраняли, эти воины были не неопытными юнцами, а закаленными бойцами. Их было вдвое больше нас, к тому же пара человек в моем отряде были ранены.

— Ну? — Я уставился на Векеля.

— Удача благоволит храбрым.

Я ждал, но больше он ничего не сказал. Мои глаза переместились на Торстейн, которая пожала плечами.

— Это безумие, но я с тобой.

— Крайне важно, чтобы ни один из всадников не ушел, — сказал я Лало. — Если они…

— Я понял.

— Нам лучше двигаться, — сказал я. — Деревья сами себя не валят.

Дерево поперек дороги всегда наводит на мысль о засаде. Поэтому я выбрал приличных размеров бук сразу за поворотом; его не будет видно до последнего момента. Вали Силач взял на себя руководство, и, работая топорами в парах с обеих сторон ствола, мы быстро свалили бук. Он наглухо перекрыл дорогу, но нам нужно было больше. Пока Лало сновал туда-сюда от опушки леса, сообщая нам о продвижении повозок, мы взялись за другое дерево, на этот раз ясень, в ста шагах к северу. Сойка пронзительно закричала, протестуя против нашего присутствия. На этот раз мы работали иначе, подрубив ясень до такой степени, что Вали Силач мог толкнуть его поперек дороги, заперев повозки и их защитников.

Приготовления были завершены, и, надеясь, что наши будущие жертвы все еще ничего не подозревают, я приказал Лало и двум другим лучникам выбрать лучшие позиции для стрельбы. У каждого было по шесть-семь стрел; промахнуться было нельзя.

Кроме Векеля, оставалось двенадцать воинов для засады. Вали должен был повалить ясень, а затем присоединиться ко мне и еще четверым, пока Лало и его товарищи осыпали врага стрелами. Когда мы нападем, Торстейн и ее пятеро воинов ударят с другой стороны.

В лесу было мирно. Птицы, умолкшие от стука наших топоров, снова запели. Я услышал двусложный посвист пеночки-теньковки и одну из моих любимиц, пеночку-весничку. Славка-черноголовка начала неуверенно и щебеча, а затем выдала свою длинную, красивую трель.

Моя задумчивость длилась недолго. Осознание масштаба предстоящего накрыло меня, когда наша добыча приблизилась. На нескольких всадниках были кольчуги; я надеялся, что Лало это видит и будет целиться в горло или в лошадей. Воины вокруг повозок тоже выглядели сурово, и некоторые также носили кольчуги. «Удача благоволит храбрым», — сказал Векель, но я не мог выбросить из головы поговорку, что дураки часто лезут туда, куда мудрецы ступать остерегаются.