Чтение онлайн

— Я свяжусь со своим человеком, — сказал он, поднимая сотовый, который он намеренно оставил, прежде чем отправиться за Блэквеллом. Он набрал номер Кирса. — Ожерелье у тебя?

Кирс изобразил совершенно ненужный британский акцент.

— Ты получишь его в ближайшее время, приятель. Мы организуем передачу.

Ксавье не был уверен, что Блэквелл мог слышать часть разговора Кирса, поэтому облегчил задачу всем участникам.

— Передачу? Где?

— У реки. Я тебе позвоню.

Ксавье повесил трубку и посмотрел на Зеф. Она пожала плечами. Должно быть, Блэквелл все слышал. Теперь все, что им нужно, это ждать. И не разговаривать. Так что… если они собирались ждать, он намеревался сделать это на своих условиях.

Он повернулся и притянул Зеф для поцелуя, жесткого и пропитанного болью, которую испытал, когда ему приходилось терпеть, наблюдая, как Линкольн жестоко обращается с ней. Неохотно отстранившись, он изучил ее глаза. Кожу вокруг покрывали синяки. А ее губа — он осторожно прикоснулся к ней — была рассечена.

Она коснулась его запястья, где наручник натер кожу, и Ксавье вздрогнул. Она покачала головой, нежно прикоснувшись к его брови, где зиял порез.

— Стоило того, — одними губами произнес он. — Я прикрою тебя.

И тогда все желание и жажда, которые накапливались с момента возвращения в Париж из Берлина, взорвались и превратились в безрассудство. Он коснулся ее груди, наклоняясь, чтобы прикусить плоть сквозь платье прямо над соском.

Она потрогала провод под его рубашкой, который приспешник Блэквелла обвил вокруг его бицепса.

Ксавье пожал плечами.

И ее платье было сброшено так же быстро, как и его одежда. Он прижал ее к стене. Она хлопнула ладонью по микрофону, возможно, немного приглушив его. Раздвинув ее ноги, он скользнул внутрь ее горячей и тугой плоти и застонал от сладкого освобождения, которое наступило так быстро, что все, что он мог сделать, это содрогаться против ее тела, уткнувшись лбом ей в плечо. Стиснув зубы, он сдержал стон.

Блэквеллу предстояло неожиданное шоу. Ксавье было плевать. Пусть этот человек знает, как много Зеф значила для него. Конечно, он это подозревал. Она принадлежала ему, и он не позволил бы ни одному мужчине думать иначе.

Безусловно, в данный момент головорезы злодея могли быть на пути к квартире.

Поэтому Ксавье должен брать то, что хочет, пока мог.

Он начал двигаться в ней, ушибленные ребра и почки кричали от боли, но все это было фоновым шумом по сравнению с пронзившим его удовольствием, которое атаковало с новой силой, когда он кончил во второй раз. Зеф схватила его за плечи и вскрикнула. Он закрыл ей рот ладонью, заглушая ее удовольствие. Она укусила его за палец с бессмысленной самозабвенностью.

— Они слушают, — выдохнула она.

— Хорошо.

— Я… — Она снова ахнула и сжала его бицепс. — …хочу кое-что сказать, но это не для чужих ушей.

Выйдя из нее и застегнув молнию, он повернулся и схватил телефон. Быстро загрузив музыкальное приложение, пока Зеф натягивала платье, он включил его. Громко.

Зеф взяла телефон и прижала к его бицепсу, а сама наклонилась вперед и прошептала:

— Я знала, что ты придешь за мной.

— Я должен был взять этого ублюдка. — Он уткнулся носом в ее волосы. Так мило. Так… не для него.

— Серьезно? Значит, ты подвергся пыткам не для того, чтобы спасти меня, а чтобы… — Она еще больше понизила голос. — …заманить его в ловушку?

Он выбрал неправильные слова. Он боролся за то, чтобы войти внутрь и спасти Зеф. Но не мог избежать того факта, что она была еще и работой.

— И то, и другое.

— Как называется организация, на которую ты работаешь?

— Это… э-э-э… — Сейчас нужно было, чтобы она ему доверяла. Поэтому он взял блокнот, написал название и показал ей.

Она оттолкнула Ксавье, принявшись расхаживать по небольшой площади крошечной гостиной. Когда она, наконец, посмотрела на него, он прочел предательство в ее полных слез голубых глазах.

— Ты бы никогда не сказал мне этого, если бы у тебя не было на меня планов.

Нет, он бы не сказал. Просто играл бы не в ту игру, вместо того, чтобы следовать зову сердца. Но их слушал весь мир. И Блэквеллу нужно было убедить их, что Зеф ничего для него не значит. В конечном счете, это был единственный способ, защитить ее от ублюдка.

— Ты не глупая женщина.

— Нет. Ты собираешься завербовать меня, да?

— Выбор добровольный. Хотя у меня есть список преступлений, которые используют против тебя. Ты могла бы заставить это работать на себя.

— И потерять свободу? Так это работает для тебя?

— Честно? Сейчас у меня гораздо больше свободы, чем, когда я вечно оглядывался через плечо на закон. — Не совсем ложь.

— Я должна была догадаться, что ты так сделаешь. Я не хочу превращаться в чипированную обезьяну, которая работает на таких отбросов, как ты. — Ее голос повысился, соперничая с шумом техно-музыки. — Я всегда была одиночкой. И это не изменится. Ты получишь бонусные баллы за то, что привел меня к ним?

— Это работает не так.

— Нет, конечно. Позволь рассказать, как это работает. Как это сработало. И я говорю это для всех, кто слушает, чтобы они знали, какой ублюдок Лис на самом деле. Той ночью ты вломился в кабинет моей матери и украл все, что у нее было.

Ксавье изумленно уставился на нее.

— Это был…

— Вор, о котором я тебе рассказывала? Да, это был ты.

Сейчас не время для ужасного потрясения, когда их много кто слушал, но Джозефина была преисполнена решимости. И Ксавье хотел услышать историю до конца.

— Почему ты не сообщила о краже? — спросил он. — Раз ты была свидетелем?

— Как я могла положит конец тому, чем хотела заняться? В ту ночь я была без ума от твоих действий. Но еще и одержима жаждой мести. Мама потеряла все. А я потеряла семью.

— Семью? Ты говорила, что твоя мать и ее парень отдали тебя на удочерение. Что это за семья такая?

— Моя семья. Единственная, которую я когда-либо знала. — Она вцепилась в свои густые локоны, затем с разочарованным рычанием отпустила их. — Как я уже говорила, я хороша в том, что действую в одиночку. Так я научилась. Я следила за тобой. Оттачивала свои навыки. Не выпускала тебя из поля зрения. Говоришь, не можешь вспомнить наш первый поцелуй?

— Нет. — Потому что это воспоминание вернулось к нему только сейчас.

За час до того, как проникнуть в Национальный художественный музей за алмазом «Гортензия», он остановился выпить кофе. Он так привык. Кофеин насыщал его адреналином и настраивал чувства на сверхфокусировку. В тот вечер, пока он стоял возле высокого столика на тротуаре возле кафе, с ним флиртовала великолепная блондинка. Прежде чем уйти, она наклонилась к нему. И он притянул ее ближе для доллого поцелуя при лунном свете. Это быстрее погнало адреналин по его венам и сделало предвкушение кражи еще более сладким.