Воровка
Шрифт:
– И я думаю, тебе это нравится.
Она снова бросает на меня свирепый взгляд, но раздвигает ноги шире. Я сдерживаю улыбку. Моя маленькая сладкая воровка умирает от желания быть оттраханной.
– Ты хочешь этого, tesoro? Ты знаешь, что делать.
– Ладно, - хмыкает она. Сползает со стола и снимает свитер через голову. Под ним - шелковая сорочка цвета слоновой кости, ткань полупрозрачная, так что я отчетливо вижу очертания ее бюстгальтера под ней.
Она так прекрасна. Луна в беззвездном ночном небе, тихий глаз урагана.
Она тянется за спину и расстегивает пуговицу на поясе. Затем начинает расстегивать молнию и смотрит на меня, в уголках ее губ танцует неотразимая улыбка.
– Отвернись.
– Стесняешься?
– Предвкушение - лучшая прелюдия, Антонио.
Она и понятия не имеет.
– Я ждал этого момента десять лет.
Она вдыхает, ее глаза огромны.
– Ты не можешь говорить мне ничего подобного, - шепчет она.
Она права. Я не могу. И не должен. Я привык держать себя в руках, сохранять бесстрастное лицо и никогда не раскрывать больше, чем необходимо. Но с Лучией я теряю контроль. Я как пластилин в ее руках.
– Что бы ты предпочла, чтобы я сказал?
– Я отворачиваюсь. Я не защищаю ее скромность - мы оба знаем, что через несколько минут она будет обнажена. Нет, это происходит по одной единственной причине.
Мне нужно защитить себя.
– Должен ли я сказать тебе, что, если ты не наденешь эти трусики в ближайшую минуту, я нагну тебя над своим столом и отшлепаю по твоей круглой маленькой попке?
Она не отвечает, не сразу. Ткань с шорохом падает на пол, и я трачу в ожидании минуту, жалея, что на стенах нет зеркал.
– Ладно, теперь можешь смотреть.
Я поворачиваюсь, и мой член превращается в камень. На ней только трусики и больше ничего. Ее грудь идеальна. Круглая и упругая, соски напряжены и просятся в рот.
– Покажи мне.
– Мой голос звучит хрипло.
– Повернись.
Она делает небольшой оборот, и у меня пересыхает во рту. Как только я увидел их в витрине магазина, я понял, что эти трусики идеально подойдут Лучии. Они достаточно короткие, чтобы изгибы ее попки выглядывали из-под ткани. Она выглядит озорной, дерзкой и чертовски сексуальной.
У меня практически текут слюнки.
– Думаю, я должен тебя вознаградить.
– Я маню ее к себе двумя пальцами.
– Иди сюда.
Я поднимаю ее обратно на стол. Раздвигаю ноги. Беру в рот эти идеальные соски, провожу по ним языком и царапаю зубами. Ее кожа - как атлас, гладкая и невероятно мягкая, и я мог бы заниматься этим весь день.
Вот только я продолжаю бросать голодные взгляды на ее киску и не могу устоять. Ни минуты больше.
Отодвинув ластовицу ее трусиков, я опускаюсь и облизываю ее. Охренеть, какая она на вкус. Как мед, карамель и грех.
Я поднимаю ее ноги с пола и ставлю ее ступни на стол, чтобы обеспечить себе лучший доступ к ее киске. Она уже мокрая, мокрая для меня.
– Тебе это нравится, tesoro, - бормочу я, целуя ее внутреннюю поверхность бедра.
– Ты хочешь, чтобы я преследовал тебя. Чтобы я охотился на тебя.
– Я ловлю ее клитор между губами, и ее голова откидывается назад, глаза закрываются. Из ее стиснутых зубов вырывается глухой стон.
– Почему бы не попросить то, чего ты хочешь?
Я наклоняюсь и провожу языком по ее шелковистым складочкам, а затем легонько шлепаю ее по киске. Она шипит и упирается бедрами мне в лицо. Да. Я борюсь с желанием вытащить свой член и погрузиться в ее нежность. Пока нет. Сначала я обещал ей оргазм.
– Я должен наказать тебя, - рычу я. Я ввожу в нее палец, и ее мышцы крепко сжимаются вокруг меня. Я медленно провожу языком по ее клитору, и ее дыхание учащается.
Она такая скользкая и готовая. Ее бедра дрожат, когда я увеличиваю интенсивность, сосредоточенно облизывая ее клитор, добавляю еще один палец и делаю толчок.
– Пожалуйста, - стонет она, извиваясь.
– Антонио…
Слышать, как она стонет мое имя, - это афродизиак, не похожий ни на что другое.
– Пожалуйста.
– Она выгибает спину, прижимаясь ближе к моему лицу. Я засасываю ее клитор между губами и грубо ласкаю его языком. Она тяжело дышит, а ее щеки раскраснелись. Я провожу рукой по ее ноге, желая прикоснуться к ней, когда она кончает. Мой член пульсирует от потребности, но я не обращаю на это внимания и сосредотачиваюсь на ее удовольствии, облизывая ее снова и снова и вгоняя в нее пальцы.
– О, Боже, - кричит она, ее тело бьется на моем столе.
Я больше не смогу работать здесь, не вспоминая ее запах и вкус.
Ее бедра обхватывают мою голову, и я ввожу пальцы глубоко в нее, нащупывая ее точку G и делая все возможное, чтобы продлить ее оргазм. Я продолжаю нежно лизать клитор, пока ее ударные волны не утихнут. Я целую ее киску в последний раз и выпрямляюсь.
Она так прекрасна, лежа спиной на моем столе. Ее грудь вздымается и опускается, а дыхание медленно выравнивается. Я целую изгиб ее плеча. Она выглядит разгоряченной, потной и удовлетворенной, пряди ее волос прилипли ко лбу. Я борюсь с искушением убрать их, поцеловать ее лоб, заключить в свои объятия и никогда не отпускать.
– Оставайся на ужин.
– Это сформулировано как утверждение, но на самом деле это просьба.
Я вижу, что ей нравится эта идея, но она качает головой.
– Мне нужно идти.
– Она выпрямляется, ее глаза упираются в мою эрекцию.
– Но сначала я должна отплатить тебе.
Внутри меня что-то взрывается. Ей нужно оказать ответную услугу. Будто все это - услуга за услугу. Полная, абсолютная взаимность. Мы ведем счет, как торговцы на рынке.
Я ненавижу это.
Лучия готова прийти сюда, чтобы высказать мне все, что думает. Она будет радостно стонать от удовольствия и кончать мне на язык. Но есть со мной она не станет. Ее ответ - то, чего я ожидал, но ее отказ все равно обжигает.
– Нет, не должна, - говорю я отрывисто.
– Если ты закончила, уходи. Мне нужно продолжить встречу.
В ее глазах мелькает обида, и я чувствую себя полным кретином. Затем обида сменяется гневом.
– Ладно, - огрызается она, вскакивая на ноги.
– Я ухожу.
Она срывает с себя трусики, как будто они сделаны из наждачной бумаги, и быстро одевается.
На этот раз я не отворачиваюсь. Мужчина получше извинился бы, но из моего рта вырывается:
– Не забудь про нижнее белье.