Чтение онлайн

Так самодовольно. Я ненавижу то, как мое тело реагирует на него. Он заставляет меня терять контроль, разрушает мои стены со смехотворной легкостью, и я ненавижу то, что он заставляет меня чувствовать.

Ненавижу и люблю это, одновременно.

Часть того, что я чувствую, должно быть, отражается на моем лице. Антонио усмехается.

– Неужели так трудно попросить то, что тебе нужно?

Да. Потому что я хочу не только его член. Я жажду его. Я хочу его внимания. Когда он говорит, что ждал меня десять лет, я так сильно хочу ему верить, что это пугает.

Я отстраняюсь от Антонио, освобождаюсь от куртки и стягиваю через голову свитер. За ним следуют футболка и бюстгальтер.

– Ты собираешься трахнуть меня или просто будешь стоять здесь и разговаривать?

Его глаза пылают. На долю секунды мне кажется, что мне удалось его спровоцировать, но потом его губы растягиваются в улыбке. Он прижимается ближе, достаточно близко, чтобы стереть границы между нами. Настолько близко, что я не знаю, где кончается он и начинаюсь я.

Мой пульс бьется от предвкушения и адреналина. Антонио прижимается губами к моей шее, целуя трепещущую жилку.

– Я вижу тебя, - бормочет он.
– Твой пульс учащен. Ты нервничаешь. И это не потому, что ты здесь в ловушке. Ты не хуже меня знаешь, что, если бы ты захотела уйти, я не стал бы тебя останавливать.

Я это знаю. Что бы ни приходилось ему делать в своей мафиозной жизни, он никогда не взял бы меня силой. Даже сейчас, когда я выскользнула из его хватки, чтобы раздеться, мне не пришлось вырываться. Он сразу отпустил меня.

– Это не то, чего ты боишься, - продолжает он. Его рука сжимает мое горло, и щетина царапает мою кожу, когда он прижимается, чтобы прошептать.
– Ты нервничаешь, потому что чувствуешь то, что я знал с нашего первого поцелуя.
– Он расстегивает пуговицу на моих джинсах и опускает молнию. Зацепив пальцами пояс моих трусиков, он одним движением стягивает и джинсы, и трусики.
– Это не просто секс. Это нечто большее.

Мои соски превратились в две ноющие вершинки. Между ног расцветает знакомый жар. Я могу притворяться, что Антонио меня не возбуждает, но мое тело посылает ему совсем другой сигнал.

– Заткнись и трахни меня.

– Такая требовательная.
– Он тихо смеется.
– Скажи - пожалуйста.

Мне нравится смотреть, как Антонио смеется. Он преступно сексуален. Опасно нарушает мое душевное спокойствие.

– Мечтай.

Отстранившись от меня, он снимает ремень. Я не двигаюсь. Я прижимаюсь к стене, и вид его напряженных мышц лишает меня дыхания.

Он вводит в меня палец, и я сдерживаю всхлипывание. Я стала влажной, когда открыла дверь и увидела его в своей гостиной. Я стала мокрой, когда он сурово сказал мне, что кража у него чревата последствиями. Теперь я мокрая насквозь. Мне требуется все мое самообладание, чтобы не толкнуться в его руку и не прижаться к нему своей ноющей киской.

Он держит свои пальцы перед моим лицом. Они блестят, подтверждая реакцию моего предательского тела.

– Я больше не буду просить, Лучия.

На этот раз в его голосе появляется жесткость. Что произойдет, если я продолжу вести себя вызывающе? Он перекинет меня через колени и отшлепает? Но нет, он знает, что мне это слишком понравится.

Или он совсем отступит? Наденет рубашку и уйдет?

От этой мысли меня пронзает страх. Есть упрямство, которым я страдаю, и глупость, которая меня миновала.

– Пожалуйста, трахни меня, Антонио.

Он отвечает низким рыком одобрения.

– Раздвинь ноги, tesoro, - приказывает он, обхватывая мою грудь и сжимая ее.
– Открой рот. Слижи свою влагу с моих пальцев.

Его прикосновения подобны огню, и каждый раз, когда он трогает меня, я сгораю изнутри.

Жар прокатывается по мне, когда я раздвигаю ноги, открывая себя перед ним. Я беру его пальцы в рот, ощущая вкус своего желания на его коже. Его глаза темнеют от вожделения, когда он смотрит, как я вылизываю их дочиста.

Мое собственное возбуждение растет, желание достигает крещендо. Я хочу большего. Я хочу его, и хочу его сейчас.

Он видит отчаяние на моем лице. На его губах появляется улыбка, когда он наклоняется ближе.

– Я собираюсь трахнуть тебя сейчас, Лучия, - говорит он, его голос низкий и хриплый.
– Я вытащу свой член и трахну тебя у этой стены. Прямо здесь, прямо сейчас.

– Да, - задыхаюсь я.
– Пожалуйста.

Его губы встречаются с моими в голодном поцелуе, когда он освобождает свою эрекцию. Он достает из бумажника презерватив, надевает его, поднимает мою ногу на свою талию, чтобы притянуть меня ближе, и врывается в меня одним движением.

Каждый нерв в моем теле оживает. Одной рукой он удерживает мои запястья над головой. Он снова вонзается в меня, на его лице отражается дикая страсть. Каждый удар глубокий и мощный, и я с трудом сдерживаю вздохи. Моя голая спина царапается о штукатурку, но мне все равно.

Я обхватываю его ногами и прижимаю к себе. Он проникает все глубже с каждым толчком. Он задевает мою шейку матки. Резкая боль смешивается с удовольствием, и я уже не могу их различить. Это дикая, животная страсть.

Она пугает меня.

Но мне это нравится.

Он обхватывает мои бедра и глубоко входит. Его рука - та, что не держит мои запястья в плену, - пробирается между моих ног. Он находит мой набухший, ноющий клитор и щиплет, и я снова задыхаюсь, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не закричать. Дрожь удовольствия пробегает у меня по спине, заставляя поджаться пальцы ног.

– Солги мне, - требует он, его голос низкий и хриплый.
– Скажи, что ты этого не чувствуешь.
– Он делает глубокий толчок. Я так возбуждена, что у меня все болит, и нахожусь на грани оргазма. Его рот проглатывает мой следующий вздох, губы встречаются с моими в голодном поцелуе.
– Скажи мне, что в этом нет ничего особенного.

Я не привязываюсь. Я не могу - не могу позволить себе такую роскошь. Когда все закончится - а оно закончится, - мое и без того хрупкое сердце разобьется вдребезги.

И все же я не могу найти слов, чтобы сказать ему, что это неважно. Я не могу притвориться, что это не влияет на меня так же сильно, как и на него.

Я не умею так хорошо врать. Я не умею притворяться.

Антонио смотрит мне в глаза, пытаясь найти ответы на вопросы, которые не дает ему мой рот. Его палец касается моего клитора, и каждое движение вызывает во мне искры удовольствия. Сейчас он не вдалбливается, а толкается в меня с нарочитой медлительностью.