Чтение онлайн

Каракурт ничего больше не спрашивал. Ему очень хотелось пырнуть ножом сыщика и убежать из его странной квартиры с выбитым на кухне окном. И если бы Дегтярь остался еще на пару минут, он бы точно его пырнул, но хозяин квартиры как-то резко, будто солдат на плацу, развернулся кругом и бросился к двери.

В тот момент, когда сыщик сравнивал Каракурта с гладиатором, перед глазами возникла Лялечка с наушниками, так странно, так необычно надетыми наушниками, делавшими ее в чем-то похожей на

хоккеиста. У тех тоже что-то висит у подбородка. И тут же, будто под вспышку фотокамеры, высветилась улица с длинным рядом припаркованных машин, высветилась Лялечка, уже без наушников и почему-то очень недовольная, ее холеная ручка, открывающая дверцу "вольво", и высветилось еще то новое, что он не заметил в дреме на кухне во время просмотра. Это новое было столь важно, что сыщик ощутил какое-то детское нетерпение. Он должен был как можно быстрее вновь увидеть съемку прыщавого видеостукача. Если вспышечное озарение не обмануло его, то все менялось. И менялось очень круто. Он подбежал к двери и, совершенно забыв, что он ее хотел понюхать, в запале крикнул:

– К окнам не подходи! Я уйду через крышу!

Глава пятьдесят девятая

А ПОУТРУ ОНИ ПРОСНУЛИСЬ...

Они проснулись одновременно. Все трое.

Солнце затопило своей липкой желтой жидкостью полкомнаты, и Жора Прокудин почти безошибочно определил: час дня. Титановый "Citizen", лежащий возле уха на посеревшей наволочке, уточнил: двенадцать минут второго.

– Может, это был сон?
– первой подала голос Жанетка.

Голова Топора с припухшей нижней губой лежала у нее на плече, а сам Топор выглядел большим злым ребенком, забравшимся в постель к маме. Казалось, что если бы она его пожалела, он бы перестал быть злым. Но у Жанетки не хватило на это сил.

Заснули они тоже одновременно. Правда, не сразу, как ввалились в квартиру Жоры Прокудина. А после почти часового молчания и распитой бутылки отечественной "Смирновской".

– Так сон или не сон?
– еще раз поинтересовалась она.

– Вот это обули так обули, - в точности повторил свою последнюю фразу в лесу Топор.

Голова Жоры Прокудина поневоле приподнялась. До боли в шее он напряг мышцы, чтобы рассмотреть лицо друга, словно оно должно было оказаться каким-то необычным. Топор впервые в жизни запомнил фразу с первого раза. А может, и не с первого? Жора не помнил уже очень многого из прошедшей ночи и еще меньше - из утра. Только вспышки, вспышки, вспышки. А в промоинах между ними - лицо курчавого очкарика за зеленых бумажках.

– Вот это обули так обу...

– Толян, не ной!
– отвернулся Прокудин к стене. Мебели в его квартире было еще меньше, чем у Жанетки. Топор по сравнению с ними выглядел миллионером. Он не стал жадничать и снял квартиру с мебелью. Но Босс приказал, как любил говорить Топор, вполне однозначно: всем - на квартиру к Жоре Прокудину. И они выполнили приказ, предварительно припарковав фургон с Бенедиктиновым к моргу Введенского кладбища.

По приказам вообще легко жить. Можно лишь изредка огрызаться, делать вид, что тебе не нравится подчинение. Но на самом деле подчиняться все-таки легче, чем командовать. Просто те, кто стал по жизни командирами, забыли об этом.

– Чего у тебя на кухне полы такие липкие?
– спросила Жанетка только ради того, чтобы спросить.

А точнее - не вспоминать о ночи.

– Чего?.. А-а, это у меня чего-то с пивом было... Банка, что ли, взорвалась...

– А такое бывает?
– удивился Топор.

– А почему бы и нет! Защитил банку Жора Прокудин.

– Надо же! Пиво - и такое липкое!
– возмутилась Жанетка.
– Хуже, чем фанта или там пепси...

– Оно и должно быть липким, - пояснил Жора.
– Его раньше знаешь как на качество проверяли? На любом пивовареном заводе в Европе был мужик, вся работа которого состояла в том, что он периодически одевал кожаные штаны и садился на скамью. А на скамью разливали свежее пиво. Если после нескольких минут сидячки штаны намертво прилипали, значит, пиво классное. Можно в продажу пускать.

– Врешь ты все, - тихо не согласилась Жанетка.

– Я - вру?
– привстал он на локте.
– Да на этом месте мне провалиться, если я вру! Разве я когда треплюсь?!

– А с "бабками"?

– Какими "бабками"?

– Какими - какими, - перекривила она его.
– А два арбуза кто придумал?

Призрак страшной ночи опять вернулся. Как ни гнали, как ни пытались его забыть дурацкой болтовней о пиве, а все равно вернулся. Сел рядом с ними и обрадованно вздохнул. Или это Жора Прокудин вздохнул?

Тоска. Дикая тоска. Два миллиарда долларов превратились в бесполезные мавродики. Хрустальные замки рассыпались, а на их месте осталась чужая необустроенная планета. Весь мир - театр. Почему же им достались самые плохие роли? У них же была заявка на роли миллиардеров. Про других Жора не мог точно сказать, а от него заявка имелась.

– Надо было деда того... Проговорится, - прохрипел Топор в пахучую подмышку Жанетки.
– Точно - застучит...

– Я с ним воспитательную работу провел, - огрызнулся Прокудин.
– А потом это... Босс сказал, скоро вылетаем. После нас - хоть потоп...

– А если Босс про наш налет узнает?

– Не гони! Он - Босс, а не Бог. Все знать не может.

– Хорошо бы, - вздохнул Топор.

– Сегодня, кажись, суббота?
– повернул голову к часам, сиротливо лежащим на подушке, Жора Прокудин.

– Ну, если вчера была Пятница, то сегодня по идее должна быть Суббота...

– Может, сходим на стройку капитализма?

– Это куда?

– А на толчок какой-нибудь... В Лужу или там в Коньково...

– Думаешь, тебя по фэйсу еще не ищут?
– с ненавистью спросила Жанетка.

Жора хорошо представлял, что на ближайшие дни, а может, и недели Жанетка и Топор будут вытирать о него ноги. В какой-то мере он смирился с этим еще на поляне, когда Топор, грубо оттолкнув его, сел за руль. Но он не мог предположить, что это окажется столь болезненно. Наверное, нужно было поговорить с ними начистоту, покаяться, наконец, пустив скупую мужскую слезу. А душа не разрешала. Не та у него, видно, была душа, чтоб ощущать себя ущербно.

– Звонят, - объявил Топор и сел.
– В дверь, что ли?

– Нет. Это телефон у меня так орет, - ответил Жора Прокудин и тоже сел.

– Раз твой - ты и снимай, - не убавляя ненависти в голосе, потребовала Жанетка.

Жора ощутил мурашки по коже. Об него будто бы в действительности вытерли ноги. Он посмотрел на синий лак на ровненьких ногтиках жанеткиных ног, со старческим кряхтением поднялся и зашлепал на кухню.

– Вот зараза!
– забыв о пиве, все-таки прилип он подошвами к линолеуму.
– Это же не кожаные штаны!

– Как ночь прошла?
– безо всяких здорований оглушил вопросом из трубки Босс.