Чтение онлайн

– Пора линять.

– Жора, что произошло?
– прошептала на ушко Жанетка.
– Неужели он вез наркотики?

– Он назвал фамилию. Какую он назвал фамилию? Пушкарь? Скобкарь?

– Кажется, Дегтярь... Да - Дегтярь...

– Ты такого знаешь?

– Нет. Первый раз слышу.

– Без пальца, - повторил Жора Прокудин и осмотрел свою целую пятерню.
– Он уже как-то говорил по телефону про сыщика без пальца. Он шел по нашему следу. Значит...

– Бежим отсюда, милый, - взмолилась она.
– Бежим...

Жора знал совсем немного английских слов. Не больше тридцати-сорока. Половину из них он сказал таможеннику. Скорее всего, получилась абракадабра, но негр-таможенник улыбнулся, посмотрел на подошедшую к нему девицу-таможенника и шлепнул какой-то важный штамп на его бумаги. Путь к свободе был открыт. Америка впустила их на свои необъятные просторы.

– Бежим, - вцепилась в руку Жанетка.

– Мы пойдем. Сейчас, - успокоил он ее.

Таможенник отрыжкой произнес что-то, и Жорик в ответ по-дурацки, по-барташевски улыбнулся всеми своими зубами. Они у него были неважнецкими. С детства.

– Что он сказал?
– дохнула испугом на ушко Жанетка.

– Он восхищен твоей красотой. Говорит, что в Америке нет ни одной актрисы, даже в Голливуде, с таким личиком. У них бабы, говорит, сплошные крокодилы.

– Серьезно? Он же всего два слова брякнул...

– Иногда для выражения восхищения хватает и одного.

Забросив на плечо свою единственную поклажу - черную кожаную сумку, купелнную еще в Приморске, сумку, пахнущую почему-то общагой военного университета, то есть пахнущую украинским борщом и жареной картошкой, Жора Прокудин понес отечественные запахи сквозь ледяной импортный воздух аэропорта, нагнетаемый мощными кондиционерами и у него возникло чувство, что он попал на другую планету.

Первый же банкомат они нашли в здании аэропорта. В Москве Жора пользовался им не больше трех раз и уже ничего толком не помнил. Кнопок на нем было больше, чем на аккордеоне.

– Тяжелый случай, - вздохнул он над молчаливым электронным чудовищем.

– Извините, вы не с Додиком вместе летели?
– навис над ним худющий джинсовый парень с влажными глазами.

– Не-ет, - совсем не чувствуя расположения к незнакомцу, ответил Жора Прокудин.

– Но вы только что прилетели из Москвы?
– не унимался худющий.

Его нижняя губа висела почти до края подбородка. На секунду было впечатление, что в эту губу вшит кусок свинца. Еще в детстве. Просто парень не знает об этом и до сих пор мучается.

– Да, из Москвы, - ответила Жанетка.
– А что?

– А вы не заметили в салоне такого курчавенького человечка? Невысокенького?

– Нет, - одновременно ответили они оба.

Впервые в жизни Жора говорил одновремнно с кем-то правду. И этим человеком оказалась Жанетка.

– Ну что?
– из гулкой глубины аэропорта приблизился к ним среднего роста мужичок.

Он был весь какой0то серый. И лицо, и рубашка, и джинсы на нем были серые. Только взгляд непонятно какого цвета глаз удивлял своим странным блеском. Глаза будто бы пытались осветить фигуру, но никак не могли перебороть общий фон.

– Эти господа не видели Додика, - всплеснул руками долговязый.

Его нижняя губа при этом дважды дернулась. Жоре опять стало жалко парня.

– Это просто трагедия!
– с необычной для серого человечка страстностью произнес он.
– Это просто-таки "Гамлет"! Тетя Соня не выдержит такого удара! Неужели его не выпустили из Москвы?! Сейчас есть невыездные из страны?
– обратился он к Жорику.

– Вроде нету. Сейчас демократия.

– В Латинской Америке тоже демократия, - не согласился серый человечек.
– А правят генералы. И сплошные перевороты!

– Ты все перепутал, - влез худющий.
– Перевороты сейчас - в Африке.

– И у них тоже есть! Слушайте, - встрепенулся серенький.
– Я вижу, вы никак не осилите банкомат. Вам помочь?

– А вашего Додика не прозеваете?
– обернулся к залу Жора Прокудин.

По нему ходило немало коротышек с курчавыми волосенками на головах. Они все выглядели додиками.

– Я почему-то думаю, что он перепутал рейс, - уверенно решил худющий.
– Он всегда, еще как мы жили в Одессе, путал номера рейсов. Подождем следующий самолет...

– Давайте вашу карточку. Я покажу, как снять сумму, - протянул холенуб ладонь серенький.

– Я сам, - медленно воткнул ее в щель Жора Прокудин, и банкомат беззвучно всосал карточку в себя.
– Вы только покажите, что нажимать...

– Вот здесь, - заслоняя от Жоры пульт, всунул свое перекрученное тело худой.
– Вот эту кнопочку сначала.

– А потом вот ту!
– сунул и свое тело между Прокудиным и худым серый человечек.

– Ай!
– вскрикнул Жора.
– Вы мне на ногу наступили!

– Извините, мистер... Извините, - по-рабски залепетал серенький.

Он вырвал свое тело, вбитое клином между Жорой и худым, но вырвал как-то так неудачно, неуклюже, вновь наступив Прокудину на ту же самую ногу и на те же самые пальца.

– Больно же, ко-озел!
– вскрикнул пострадавший и поневоле приподнял ступню над полом.

Сначала полегчало, а потом боль вернулась еще более сильной.

– Я там ногу натер, а ты...

– Ради Бога, извините, - спиной вперед отступал от него серенький, по молитвенному прижимая сразу обе ладони к груди.

– А теперь набирайте код, - напомнил со спины худой.
– Не бойтесь. Мы не будем его смотреть... Боже! Это же Додик! Саша, смотри, вон там идет Додик! С чемоданом! Он все-таки приехал!

– Где?
– обернулся серенький и вдруг вскинул левую руку над головой в приветствии.
– До-одик, мы зде-есь!

Правую он почему-то упрямо держал у груди. Может, боялся, что от воления на пол вылетит сердце.

Серенький понесся в глубину зала, смешно выворачивая ноги в стоптанных кроссовках. Жора смотрел на их подошвы и ненавидел именно эти кроссовки. Его натертые пальцы до сих пор обиженно ныли, вспоминая боль. Худой бросился чуть правее. Несмотря на внушительный рост, он растворился в толпе гораздо быстрее своего дружка.

– Чокнутые какие-то!
– решил Жора Прокудин.

– Мы тут с годик поживем, может, такими же станем, - решила напророчить Жанетка.