Чтение онлайн

– Тогда отвернитесь, - потребовала она.

– Азерам, значит, можно, а нам...

Жора еще увернулся от просвистевшей у виска сумочки.

– Ну чего ты! Я же пошутил!

– Я тоже, - с ехидцей ответила она.
– Иначе б попала.

Обняв Топора за плечи, Жора развернул его от Жанетки, хотя именно Топора она как раз могла и не стесняться, и повел к пыльным тополям.

– Диспозиция, братан, такая, - начал он, плотно сжимая под мышкой майку с деньгами.
– Сегодня на вечер: снимаем фазенду на окраине, никаких гостиниц и мотелей, никаких кабаков. На завтра: делим семь улиц поровну. Четыре - мне, две - тебе, одна - Жанетке...

– А чего так... неровно?

– Семь на три не делится. Понял?

– Однозначно.

– Может, я даже жанеткину улицу на себя возьму. Ей по городу сейчас лучше не мелькать. Скажи ей, чтоб прическу и прикид сменила...

– А ты сам не можешь сказать?

– Это твоя невеста или моя?.. То-то!..

– Жорик, - вдруг остановился Топор, - скажи честно, зачем ты меня взял на это дело? Ты ж мог сам себе эти "бабки" добыть?

– Ты имеешь в виду сегодняшний стриптиз?

– Нет. Я про два миллиарда долларов...

– Люблю я тебя, Топор!
– повернувшись к нему лицом, с пафосом героев мексиканских телесериалов произнес Жора Прокудин.
– Вот люблю как братана и все...

– А я думал, я тебе как "бык" нужен... Ну, если там кого вырубать придется...

– Думаешь, придется?

– За два миллиарда?.. Однозначно!

Глава четырнадцатая

ДОПРОС С ПРИСТРАСТИЕМ

Лялечка приехала за шесть минут до назначенного срока. Обычно

женщины ее возраста имеют обыкновение опаздывать на час. Иногда

на два. Все зависит от самооценки женщины.

– Здравствуй... те, - неохотно поприветствовала она с порога

квартиры.

– Проходи, - отступил вглубь коридора Дегтярь.

Даже это короткое слово у него еле получилось. От одного вида Лялечки Дегтяря будто обожгло: ярко-красный, с огромными серебристыми пуговицами костюм от "Tom Klaim", такого же цвета шляпка с паутинкой вуали на глазах, черные туфли с небоскребами-каблучищами, неземной запах духов. Такие женщины приходят только в сны. Да и то по большим праздникам.

– Вы... ты - холостяк?
– обведя брезгливым взглядом единственную комнату, спросила она.

Глазами Дегтярь повторил ее линию обзора и удивился. В комнате все было предельно аккуратно: чистенькая, без пыли на полках, болгарская стенка, аккуратно застеленный коричневым пледом диван, вымытый до блеска паркет, выглаженные бежевые шторы на окнах, картина - копия с полотна эпохи малых голландцев над диваном. Он не нашел изъяна, и вопрос родился сам собой:

– С чего ты взяла?

– Ковра на стене нет.

– Ты считаешь, что женщина и ковер...

– Да. Считаю. Мы - полуазиатский народ. У нас каждая женщина вешает на стену ковер. Даже если он подходит под цвет мебели как седло корове...

– А если у меня жена - европейского вкуса женщина?

– Тогда бы в прихожей на крючках висело хоть что-то женское...

Дегтярь обернулся к вешалке. Блеснувшие никелированные крючки будто бы подмигнули ему.

– Где пленка?
– властно спросила она.

– Внутри видика.

– Включи и выйди.

– Думаешь, я не видел?..

Она обожгла таким взглядом, на фоне которого ярко-красный пиджак и шляпка показались бледно-оранжевыми. Вуаль висела под полями дымом, струящимся из глаз.

– Как хочешь, - сдался он.

Кухня в однокомнатной квартире брежневской эпохи - это самое главное помещение. В ней не только проходит большая часть жизни, но и произносятся самые важные слова. Звуки комнаты слышны на кухне так же хорошо, как и в самой комнате. Наверное, потому, что комната по отношению к кухне находится в положении подчиненного перед начальником.

Сев за столик к недопитому кофе, Дегтярь уже в третий раз за сегодня уловил рожденные видеомагнитофоном голоса: настырный мужской и игривый женский. Голоса сменились поцелуями, шорохом, шелестом, потом наступила пауза, будто пленка закончилась, но он-то хорошо знал, что не закончилась, а именно сейчас начинается самое интересное, со стонами, криками и восторгами.

Под накатившие новые звуки Дегтярь встал и выглянул из-за шторки на улицу. На ее противоположной стороне стояло ярко-красное "вольво" Лялечки. Телохранителя ни в машине, ни рядом с ней не было. В эту минуту Дегтярю стало жаль Рыкова. Он представился ему огромным рыжим гусенком из американского мультика. Силищи и здоровья - море, мозгов - два грамма. Откуда было знать Рыкову, что женщины существуют только двух видов: или мамы, или шлюхи. Середины нет. Не получилось у Создателя середины. А может, Рыкову и вправду нужна была именно такая жена. Зачем другая-то?..

– Выключи!
– заорала из комнаты Лялечка.

Тремя глотками Дегтярь медленно допил холодный кофе и под повторный вскрик "Выключи!" вышел из кухни.

На экране блэк-тринитронистого "Сони" выгнувшись под шулером Кириллом бормотала какую-то ересь Лялечка. Ее тела еще не коснулся красный испанский загар. Сейчас оно, скорее всего, выглядело получше. В бассейне он не думал, что может с чем-то сравнивать.

– Я тебе что сказала, выключи!

Пультом Дегтярь для начала сделал стоп-кадр, изобразил некоторое замешательство и лишь после этого заставил видеомагнитофон выключить черный брикет.

– Сколько я за нее должна?
– встав, спросила она.

Ее лицо было под цвет костюма и шляпы. Лица как будто и не существовало вовсе.

– Ни цента!
– с небрежностью победителя бросил Дегтярь.
– Мне нужны связи Кирилла. И больше ничего!

– Пленка... Она это... не копия?

– Стопроцентный оригинал.

В зеркале, висящем у двери, он с удовольствием разглядел свое уверенное лицо. Ни один мускул не выдал, что он солгал. У генерала в сейфе лежал оригинал - лазерный диск. Любитель всего нового, плейбой и мошенник Кирилл записывал свое свидание с Лялечкой на вечный носитель информации лазерный компакт-диск. Возможно, когда-нибудь попозже, в старческие годы, он бы доставил ему гораздо больше удовольствия, чем теперь.

Лялечка не знала, что первая копия с лазерного диска смотрится почти как оригинал. У нее не было глаз видеооператора. Она проглотила ответ Дегтяря.

– Я отвалил за него бывшим сослуживцам немалые деньги, - усилил он момент.
– Очень даже немалые. Но и мне нужно немало. Для начала - имена друзей Кирилла.

– Для начала?
– встрепенулась она.

– Да. Для начала.

Подойдя к ней, он начал медленно расстегивать пуговицы на ее пиджаке.

– Ты что!
– отступила она.