Чтение онлайн

– Мне лететь надо, - промямлил он в трубку.
– По делам... У меня дела...

Он зашарил по карманам. Где-то в брюках прятались несколько стодолларовых купюр. Рыков презирал портмоне, считая их бабской безделушкой, и всегда рассовывал деньги по карманам.

Мятые серо-зеленые стольники он нащупал у пояса, в тайничке. Только они могли сейчас спасти его. Швейцар, как и положено представителю его профессии, легко покупался. Но гаишники могли опередить Рыкова и купить чуть раньше.

– Платоныч, - оборвал его лихорадочные мысли Барташевский, - деваться некуда. Я должен ехать в командировку в Красноярск. Следы - там...

– Что?
– не услышал Рыков.

– В Красноярск, говорю, лететь надо...

– Да лети ты куда хочешь!

– А насчет метров чего?

– Каких метров?

– Ну, будем одни и те же метры по второму разу продавать? Наш разговор помнишь?

– А-а, черт с ними! Продавай! Впаривай дуракам эти метры!

Нажатием клавиши Рыков омертвил "сотовик" и, прихрамывая, бросился между домами во двор. Прощально повернулся и с неприятным чувством у сердца увидел, как коротенький гаишник нагнулся к номеру "мерса" и аккуратно записал его в блокнот.

Глава восемнадцатая

ГАИ, ГАИ, МОЯ ЗВЕЗДА...

А ровно через восемь часов одиннадцать минут в расположенном на полторы тысячи километров южнее от Москвы курортном городе Приморске другой гаишник, повыше и посимпатичнее того, столичного, тоже нагнулся к номеру "мерса", но только не покореженного, а очень даже целенького, хотя и десятилетней германской выдержки, и с видом беспощадного судьи оценил этот номер:

– Покрасить бы не мешало. Цифры совершенно не видны.

– Это грязь, а не ржавчина, - высунувшись из окошка, разъяснил румяненький, кругленький водитель.
– Я помою - и все...

– А почему не пристегнут ремень безопасности?
– подошел к его дверце гаишник.

– Так я ж не еду! Я ж на ваш сигнал тормознул! Я только что отстегнул! Я...

– Это ты будешь теще рассказывать, - неумолимо ответил гаишник и вырвал из нагрудного кармана блокнот с квитанциями.
– Ты оштрафован на сто тыщ!

– Командир, ну ты даешь! Я ж токо отстегнулся! Мамой клянусь!

– Я сказал, сто!

– А почему сто?.. Всегда было восемьдесят!

– С утра повысили штрафы. По радио передавали. Ты что, не слышал?

Кругляш раздраженно посмотрел на радиоприемник. Пластиковый прямоугольник с кнопками угрюмо молчал. На минуту кругляшу показалось, что весь их разговор сейчас это же радио транслирует на весь город, и ему стало стыдно, хотя стыдиться было и не от чего. Формально гаишник был прав. Не пристегивал он сегодня ремень.

– На!
– протянул он через окошко полтинник.
– Без квитанции...

– Ладно. Езжай, - двумя пальчиками подхватил купюру гаишник и брезгливо сунул ее в карман неглаженых брюк.
– Только пристегнись.

Ветеранистый "мерс" с подчеркнутой медлительностью поехал по улице, а из подъезда дома раскачивающейся походкой выплыл Топор и лениво спросил гаишника:

– Состриг?

– Мелочевка, - ответил Жора Прокудин, снял одеревенелую милицейскую фуражку, отер платком красную полосу на лбу и добавил: - На ремнях мы только к вечеру что-нибудь путное соскребем. Надо знак ставить.

– Проезд запрещен?

– Ты думаешь?

– Однозначно!

– А есть где поблизости?

– Вон там. В переулке. Там перерыто все. И знак стоит. Приварен к колесу от вагонетки.

– Тащи его, родного, сюда!

Топор живчиком рванул по улице, а Жора Прокудин с облегчением отступил в тень. Пальцы с жадностью расстегнули пуговицу на шее и оттянули галстук. Хорошо еще, что он был на резинках. Когда Жора отпустил его, галстук аккуратно, уже без прежних тисков, сжал воротник. Пуговицу, оказывается и застегивать-то не требовалось.

"Козел. Не мог сразу научить!" - мысленно ругнулся он на мужика, продавшего ему рано утром на местном рынке милицейскую форму. Мало того, что она оказалась на размер меньше, чем он обещал, но и ни одного секрета ее ношения он не знал. Пуговица подсказала первый секрет сама. Если бы он еще знал, куда вешать жетон с персональным номером, то вообще был бы полный порядок. Жора наугад прицепил его на правую ключицу, точно под погон. Наверное, это было неверно, но зато ничего не мешало нагрудным карманам. В одном из них он хранил книжку с квитанциями штрафов, купленную у того же мужика, а в другом - газовый баллончик.

– Куда ты его прешь!
– укоротил Жора Прокудин дружка.

– Ты же сам сказал!

Металлический столб с приваренным к нему знаком Топор нес на плече, будто деревянную лопату для уборки снега. Колесо от вагонетки - ржавый диск - закрывало ему всю грудь и оттого выглядело и не колесом вовсе, а коричневым узором на его майке. Если б не побелевшие пальцы Топора, Жора подумал бы, что в Приморске действуют другие законы физики, и металл весит во много раз меньше.

– Пройдешь по улице метров сто, поставишь у бордюра. Понял?

– остановил он Топора.

– Ага.

Кажется, он понял все с первого раза. Значит, в Приморске

действовали не только другие законы физики, но и психологии.

Впрочем, уже через полчаса Жора убедился в обратном. В Приморске,

как и в Москве, Питере и Абакане, все водители по-одинаковому

реагировали на его требование оплатить штраф за проезд в неположенном месте.

– Не было там никогда такого знака!
– говорили они одно и то же, будто артисты, навеки вызубрившие текст пьесы.

А Жора Прокудин терпеливо, но с подчеркнутой властностью отвечал им все по очереди одно и то же:

– Вторые сутки стоит. Здесь ремонт, а вы гоняете, как ошалелые!

– Где ремонт?!
– с такой же артистической заученностью озирались водители.

– Там, - неопределенно показывал то влево, то вправо, то вверх Жора Прокудин и тут же с мастерством истинного гаишника снимал с себя ответственность за будущую экзекуцию: - Мне приказано никого не пропускать, а приказы, сам знаешь, не обсуждаются. Так что плати штраф за проезд на запрещающий знак, разворачивайся и езжай обратно!

Из шестнадцати тормознутых им за полдня, только двое потребовали составления протокола и выписки квитанции по полной форме. Откуда эти аккуратисты свалились на русскую землю, Жора даже не мог представить. Такое впечатление, что их подхватило ураганом где-нибудь в Германии и перенесло на издолбанный асфальт Приморска. Только когда они научились по-русски разговаривать? В полете, что ли?

Из четырнадцати оставшихся он выдоил-таки штраф наличными. Кто-то давал меньше, кто-то больше, но только к часу дня карман милицейских брюк распух основательно.