Чтение онлайн

— Аххххх… Сказка! Слышь, Шишок? — мысленно обратилась ворожея к прислужнику. — Я давно так не парилась. А что нового у тебя?

— А у меня, собачий хвост! Бани на постоялом дворе нет, выдали ушата, да, паскудники, ещё и воду дали холодную. Вот, огонь развёл, котелок погреть. А в городе что слышно?

Между тем гостью встречали по-царски, богатые дубовые столы ломились от вкуснотищи. Тут были и кулебяки с морошкой, мясом, грибами и прочим, и осетрина парная, и жаркое в котелках, и нежные куропатки под брусничным соусом, и заморский корнеплод "картофЭль" с гуляшом, солёные огурчики, нежные, маленькие, но крепкие грибочки, квашения и молодое вино(так удачно оказавшееся рядышком с ворожеей. Совсем далеко стояла заиндевевшая мухоморовка, призывающая отпить хоть глоточек. Слух собравшихся услаждали песнопевцы, вытворяющие на гуслях шедевры.

Ближе к вечеру Любава сидела на подоконнике в отведённой ей комнате с распущенной косой и в чистом исподнем и смотрела в тёмное небо, соображая, с какого конца подойти к делу. Ветер стукнул в окно, простонал тихо и исчез, оставив одной лишь ей слышимые слова:

— "Знаю твоё имя, Любавушка! Как звук чистой речки, как волна тёплого моря, только найти бы мне тебя…".

***

Летняя ночь опустилась на Даждьград. Тишину изредка нарушали шаги стражи да лай одной из особо брехливых шавок, испугавших во сне самих себя. Сверчки и ночные птицы гармонично дополняли картину. Сама природа призывала к отдыху.

Елисей сладко спал в своей обширной кровати. Запах мха не раздражал привыкший к этой странности нос, и тот посапывал и присвистывал очень мирно. Нет, первые ночи с момента появления аномальной растительности были адом: как только парень начинал дремать, тут же приходил сон, где Елисей бежал за фигуристой берегиней, призывно смеющейся и соблазнительно покачивающей сочными ягодицами, но тут же проваливался в болото и начинал захлёбываться. Рёв напуганного чада поднимал терем на ноги по нескольку раз за ночь.

В дополнение к этим неприятностям прачки роптали из-за неотмываемых пятен на роскошных льняных простынях. Раньше всё отстирывалось, а сейчас ну мочи никакой не стало. Клюквенный сок не поддавался на усилия бедных женщин, и отпрыску знатного рода пришлось подкладывать плотную рогожку, будто младенцу титешному.

Подложка царапала пряное тело с усердием княжеского мастера заплечных дел, и Елисейке пришлось пойти на крайние меры: перед сном обирать мошок от созревших ягод. Поначалу "урожай" находил последнее пристанище в ночной посуде, но как-то раз, воровато озираясь, владелец собственной болотной плантации повертел манящую зрелыми округлостями ягоду в пальцах да и положил в рот. Кислый сок приятно обжог нёбо, и понеслось. Во всём можно найти выгоду, вот и наследник правителей Даждьграда повёл более здоровый образ жизни, пристрастившись к клюкве. Рогожка вернулась к своим основным обязанностям, а Елисей зажил почти безмятежно.

Сон приятно бередил душу и тело отпрыска правительницы, и его детородный орган задорно торчал из мохового гнезда подобно крепенькому боровичку. Мягкие пальчики подрагивали и сжимались в попытках впиться в снившееся нежное женское тело, подмять под себя, сделать послушным и податливым. В этот момент раздался мелодичный смех. Такой может принадлежать лишь молоденькой особе, налитой тугой девичьей красотой.

Елисей открыл глаза и облизал пересохшие губы. Поворочался, устраиваясь поудобнее и вновь услышал смех. В его покои пробралась чернавка? "Боровичок" приобрёл гранитную твёрдость, покачиваясь в такт биению сердца молодого повесы. Стараясь не опереться восставшей плотью о ложе, он перегнулся через край. Медленно вынырнувшая из-под кровати рука заставила хозяина опочивальни пугливо отшатнуться, но любопытство перевесило.

Изящная ручка шаловливо гладила матрас, тонкие пальчики манили и будоражили воображения, совершая похабные жесты. Елисей потянулся к ней и коснулся ладошкой. В тот же миг ручка звонко шлёпнула его по пальцам и скрылась под кроватью, чтобы тут же вернуться с новым представлением.

Паренёк подумал, что это самое яркое впечатление в его жизни, но вдоль пола скользнула девичья ступня такой красоты, что у Елисея скулы свело от желания взять губами и облизать языком каждый пальчик. Пока он собирался с мыслями, ступня медленно поползла вверх, показалась округлая икра, нежная коленка и часть упругого бедра.

От этой картины Елисей впал в исступление. Робко коснувшись подъёма ступни, он дрожащей рукой провёл по лодыжке и слегка сжал икру. Девичий смех вновь зазвучал так призывно, маняще. Коленка прижалась к его ладони, и сходящий с ума от напряжения в удах парень потянулся к пышному бедру. Чтобы достать вожделенный участок кожи незнакомки, Елисей свесился ниже и ногой коснулся пола. Вокруг его лодыжки тут же обвились стальные пальцы. Рывок, и Елисей скрылся под кроватью.

***

Любава открыла глаза, вспоминая, где она находится. Что-то было не так, рядом ощущалась опасность. Магический след выделялся среди привычных ночных обычностей яркой чертой, звонким писком. Ворожея накинула сарафан и неслышно проникла в коридор.

Звон давил на виски, мешая отыскать его источник. Стройная фигурка скользила в темноте, с лёгкостью замечая препятствия и огибая их. Стоящий возле покоев Елены стражник потёр глаза, решив, что мелькнувшая тень ему привиделась. Так утром часто находят своих хозяев лежащими в лужах собственной крови и рвут на себе волосы из-под тяжёлой кольчуги, но в этот раз тень принадлежала не убийце.

Любава ускорила шаг, уже догадавшись, где может находиться магическое существо. Не заботясь больше о тишине, она распахнула двери в покои Елисея и успела увидеть, как из-под кровати выскакивает и катится по полу его тело. Ворожея подскочила к нему, убедилась, что парень дышит, и кинулась к ложу. Рывком отбросила мешавшее одеяло и, морщась от невыносимого звона, заглянула под тяжёлую кровать. Там было пусто, лишь затухал, истончался магический след.

Топот и крики за спиной раздались похвально быстро. В покои вломилась Елена, обогнавшая стражу на длину бердыша, зажатого в руке ближайшего воина.

— Что случилось, Лю…чадушко моё! — всплеснула руками правительница и бросилась к Елисею.

Тот лежал на полу с выражением крайнего счастья на лице. Улыбался и забывал сглатывать. Маменька обняла его, прижала к себе, вытирая слюни могучей грудьюи под шёлковой сорочкой. Воины переглянулись и загоготали, указывая пальцами на вновь проснувшееся хозяйство бестолкового Елисея.

Елена проследила за направлением пальцев и отвесила полновесного леща недорослю. Тот дёрнулся, наконец пришёл в себя. Округлившиеся от страха глаза смотрели на разгневанную мать, смеющихся стражников и хмуро молчащую Любаву.

— Эй, скоморохи, а ну прикусили языки, — буркнула ворожея, и смех тут же оборвался. — Госпожа Елена, с ним всё в порядке, поверь.

— Да откуда тебе знать? — раздражённо спросила правительница, ещё не остывшая после вспышки гнева. — Сама, чай, в детских хворобах…

Она осеклась и взяла себя в руки, стыдливо покраснев. Любава кивнула ей.

— Конечно, в порядке. А что ему будет? Потрахался всласть, так это не смертельно, поспит и вновь захочет. И нам пора спать. Оставь стражника охранять покои Елисея, хотя, думаю, больше за эту ночь ничего не случится. Утром разбираться буду, что за девка тут баловалась.