Чтение онлайн

— Ну, что, любимый, распишем твоих подружек под дубославскую роспись? — повернулась к жениху Василиса, потеряв всякую зажатость.

— По-любому, моя дорогая, — восторженно ответил Будосвим.

— Меня-то возьмёте? — с надеждой спросил Шишок, перебирая маленькими ножками.

— Что ты! Ты же мне как братик, младший, — Василиса нежно посмотрела на лешонка, потрепала его по кудряшкам. — Будешь паинькой — отправлю тебе Горду, а так негоже со взрослыми путаться.

— Я — ВЗРОСЛЫЙ! — Шишок аж покраснел от негодования.

— Конечно, милый, но не для всего, — и Василиса смачно чмокнула его в нос.

— Шишок, быстро ко мне подошёл, у нас дела в этом городе! Не смей навязываться к этой парочке извращенцев, а то иппу натравлю на твой неугомонный зад, — Любава окинула непонимающим взглядом нежно обнимающихся Будосвима с Василисой и дёрнула Шишка за ухо.

Тем временем на постоялом дворе разыгрывалась настоящая царская церемония. Четыре служки в зелёных с золотом ливреях торжественно вошли, словно почётный караул. Каждый из них склонился в забугорском реверансе, пряди париков, при этом, слегка касались вычищенного двора. А затем вдруг раздалась жутко торжественная музыка, под звуки которой служки с каменными мордами пританцевали к путешественникам и изящными движениями собрали их немаленький багаж. Последней шёл совок Шишка.

Номера раздали в соответствии со статусами, кои определила Агафья. Будосвим и Василиса получили огромный номер на двоих. Почти царские палаты, но на одного человека, получила Любава, и мелкий номерок достался Шишку.

Как выглядел стол в "RED КОБЫЛКА" для забредших в Арагор случайных провинциалов, которым повезло попасть в элитную харчевню-гостиницу? Он выглядел умопомрачительно! В приборах из тончайшего фарфора возлежали исконные закуски славунов. Это и грибочки, и огурчики, просоленные лучшими ведуньями, и хрустящая капустка с клюковкой, и селёдочка под виноградным соусом, нежное сальце, уложенное на деревянный поднос, соседствовало с мясными деликатесами. В хрустальной посуде возлежали забугорские яства, тут были и острые брандербугские колбаски, и фаршированные икрой щупальца кальмаров, и сыры с тончайшим ароматом шишковских подошв. А напитки! Игристые шомпанси, винишко и сухое, и полусухое, и полусладкое, и крепкие напитки, такие как: "Хряк Бундосверский" или "Мадам Мудь".

Всё это великолепие обвела печальным взглядом Любава. Не было, вот совершенно не было мухоморовки! Спросить про возможность разлива любимого напитка она стеснялась, и так взоров не сводят, наверное из за конопатого носа, а выпить и расслабиться очень хотелось.

Ворожея даже не представляла, какой фурор произвела своим выходом в ресторацию харчевни- гостиницы. После водных процедур, после тщательных заклинаний для наведения лоска, после создания своей парадно-выходной свиты глаз от Любавы отвести было невозможно. Девушка с великолепной гривой рыжих волос, с изумрудными глазищами и ярким румянцем не просто бросалась в глаза, она стала настоящим камнем притяжения для всех присутствующих.

— Чем изволит побаловать себя прекрасная гостья? — к ней подлетел один из давешних служек, так сказать для принятия заказа, и тут же был пойман за ухо сильной лапищей огромного мужика.

— Гостья будет угощаться за мой счёт, согласна, красавица? Наверняка ты будешь…гм…символом "RED КАБЫЛКА", вся такая рыжая, — на мужике ладно сидел заграничный сюртучок и почти как у всех присутствующих на голове имелся парик.

— Меня зовут Калистрат, я, кстати, дарийский принц. Готов ублажать тебя, сколько ты сама пожелаешь, можем продолжить наше знакомство в моих номерах сразу! — мужик, сверкая глазами, чуть приблизился к Любаве.

— Мммм… как от тебя пахнет, наверняка лучший парфюм верховной ключницы?

В тот момент, когда нахал приблизился почти вплотную, Любава резко скрутила его левую руку за спину и изящно саданула локтём по хребтине ухажера. Следующим движением был пинок под ягодицы. Вес мужика не позволил ему приземлиться лёгкой бабочкой, с дикими воплями и грохотом его тело пропахало три стола, заставленных обильными закусками.

— Ты что творишь, шельма? Давно кнута не пробовала?! — принц дарийский искренне решил наказать рыжую девку за унижение и даже вытащил огромный кнут из-за пояса.

— Стой где стоишь, хорь обделанный, иначе я твоими потрохами всех окрестных упырей кормить буду, и хватит их надолго! — Любава отдёрнула прикрывающий знак ворожеи ворот, слегка обнажая белую грудь, и обалдевший от увиденного дариец отступил на шаг назад, уронив четвёртый стол.

— Мухоморовки мне поднесите, да побыстрее! — Любава, уже никого не стесняясь, подсела к свободному столу со словуновскими закусками.

***

За дальним столом, в тёмной нише, куда почти совсем не проникал свет, сидел путник. Вид у него был бы весьма заурядный, если бы не чёрные, уж очень страшные глаза. Одежды его выдавали северянина, орнаменты определяли принадлежность к царству Снегирь. Человек не отводил пустого, холодного взора от рыжеволосой ворожеи с самого момента её появления в ресторации. Он не притронулся к обильным яствам, кубок его тоже был полон. Если бы кто-нибудь повнимательнее присмотрелся в чёрные провалы глазниц, наверняка увидел бы золотистые всполохи, пробивающиеся сквозь тьму.

— Моя, царица, она здесь. Девушка, прекрасная душой и телом, боевая ворожея, предсказанная жертва озеру Бездна, — путник шептал слова, не отводя страшного взгляда с вольготно пьющей Любавы.

— Смотри внимательней, раб, у нас нет ни единого права на ошибку, — тихий шелестящий голос ответствовал телу старшего сына Радмилы.

— Это она, госпожа, как вы и описывали, яркая, очень живая, очень красивая и очень сильная, — что-то похожее на усмешку коснулось пустого лица Гостомысла. — А ещё она любит выпить крепкого.

— Ты знаешь что делать, раб, все приспособы и книга у тебя с собой, как только наденешь путы и прочтёшь заклинание, свяжись со мной, — умиротворённо выдохнул голос.

— Да, Великая Мирра, твои приказы — закон! — заколдованный царевич поднялся, проверил содержимое своей походной сумки и, не обращая внимания на вытянувшегося служку, двинулся несокрушимой скалой в сторону Любавы.

***

— Оу! Друзья мои сердечные! Замечательные спутники и вечные боевые соратники! — надербанившаяся заиндевевшей мухоморовкой Любава приветствовала своих спутников.

За столом с ворожеей сидел только пьяненький Шишок, душевных посиделок с признаниями в вечной дружбе и распеванием песен в этот раз совсем не получалось. О чём свидетельствовали разбитые вокруг столы и посуда, а также недовольная стайка забугорских мужчин с подбитыми глазами, расквашенными носами, а так же выбитыми зубами.

— Сваааарг священный! Ты что наделала, девка?! Мы же тебя всего на два часика оставили! Шишок, ты то куда смотрел?! — Василиса и Будосвим после прилюдий и прочих ознакомительных упражнений с Агафьей и Гордой, размягчённые негой и сладким развратом, были ошеломлены, увидев последствияславунской удали пьяной подруги.

— А что Шишок? — зло нахохлился лешонок. — Я вас просил взять меня с собой, потому что знаю, чем заканчиваются её попойки после стресса. Видели же, что моей госпоже было неудобно по этому "дворцу" солдаткой ходить. Поддержали бы, вместе хоть к ужину вышли бы с нами! А так теперь кушайте, что положили.

Из дальнего угла ресторации начала двигаться тёмная фигура, в руках у него была золотая петля и книга в чёрном переплёте: "Асмирах тэзэль, марду…"

— Ой, вот только тебя, анчуткин котях, не хватало! — резко перебил говорившего гневный Шишок. — Путы на неё собрался надеть?!