Чтение онлайн

— Но как такое может быть? — удивилась Риса. — Я была уверена, что напрямую использовать стихии могут только маги не ниже второй категории.

— А вот так. Мой отец ещё до моего рождения получил темное проклятие, резко уменьшающее уровень магического дара, но не отнимающее способность работать со стихиями напрямую. И не простое, а передающееся по наследству до седьмого колена. До этого у него была первая категория, а после стала третья. На женщин проклятие действует послабее, поэтому Калинни, моя младшая сестра, имеет твердую третью категорию без помощи рун и с перспективой со временем дорасти до второй, но уже, конечно, с рунами.

— И что же, ничего нельзя сделать?

— Как видишь. Темная магия запрещена, её, конечно, изучают все маги, претендующие на высшую категорию, но больше в ознакомительных целях, чтобы распознать, ну и кое-какие защиты им дают. Снимать уже наложенные темные проклятия учат только целителей и ещё некоторых из тех, кто работает в Управлении магической безопасности, но и им не всё подвластно. Это проклятие, как нам объяснили, можно снять только темным ритуалом. А это, как ты понимаешь, невозможно. Даже если бы мы согласились, то кто бы его проводил?

— ? тот маг, который наложил проклятие? Нельзя было его заставить?

— Отец говорил, что это невозможно, но не объяснял толком, почему. Он вообще не рассказывал подробно о том, что произошло. Я думал, что со временем смогу вызнать у него всю правду, но он погиб в море, когда его лодка перевернулась — шторм налетел внезапно, и у отца не хватило сил справиться со стихией.

— Мне очень жаль, — посочувствовала Риса, сердце которой сжималось от сострадания к этому симпатичному парню, не имевшему возможности в полную силу использовать имевшийся дар. Если бы с ней произошло такое, она даже не знает, как бы с этим справлялась, а он ничего, живет, даже сумел подобрать хорошую работу, подходящую для имеющегося уровня способностей.

— Да ладно, — улыбнулся Рик, — я приспособился. И всё-таки не теряю надежды однажды найти способ избавиться от этого проклятия.

— Желаю удачи, — девушка улыбнулась в ответ. И вдруг почувствовала, как что-то будто свербит у нее между лопатками. А обернувшись заметила, что сидящий чуть позади через проход от них рунстих, которому ослепительная ана Брандс что-то нашептывала, выгодно демонстрируя при этом роскошное содержимое своего глубокого декольте, уставился немигающим взглядом прямо на Рису.

Рик тоже обернулся и пробормотал:

— Жутковатый тип.

— Может, на него так магия влияет?

— Нет, рунстихи, даже высшей категории не все такие, это характер.

Тем временем, ан Хостунссун наконец-то заметил, что на него смотрят, и перевел всё так же ничего не выражающий взгляд на свою собеседницу.

Риса и Рик тоже отвернулись и продолжили разговор.

Примерно через два часа пути принесли обед, который молодые люди с аппетитом съели.

После еды Рик извинился и, объяснив, что очень рано встал, чтобы успеть на поезд, на котором добирался в Стадстрен, задремал.

А Риса погрузилась в любование заснеженными пейзажами, проносившимися за окном.

Снег, снег, снег. Казалось, весь мир занесен снегом. Снегом, переливавшимся всеми цветами радуги на солнце и отливавшим разными оттенками синего в тени. И это непривычное зрелище вызывало в Рисиной душе одновременно ужас и восторг. Снежные просторы притягивали взгляд, как будто гипнотизируя, и под ровный стук колес она погрузилась в некое подобие транса, в котором вокруг нее закручивался снежный вихрь, и как будто даже раздавался еле слышный хрустальный звон.

Очнулась она, когда Рик тронул её за плечо:

— Просыпайся, спящая красавица, мы уже приехали.

И точно, поезд прибыл в Дабретс.

Аэросани, которые должны были отвезти всех прибывших в усадьбу, уже ожидали их возле вокзала. Так же как и последний участник, ан средних лет, живший, по всей видимости, в Дабретсе.

Непривычное для Рисы транспортное средство выглядело как небольшой автобус, у которого вместо колес были широкие полозья, а сзади — большая штуковина, напоминавшая вентилятор.

Внутри салона были две расположенные вдоль стен скамьи, на которых все и расселись. Причем по одну руку от Рисы предсказуемо оказался Рик, а вот по другую — неожиданно и не то чтобы приятно — ан Хостунссун, по другую сторону от которого пристроилась не отлипавшая от него блондинка.

Аэросани резко рванули с места. Не ожидавшая такого жесткого старта Риса завалилась на рунстиха, который при этом даже не вздрогнул, только придержал её обеими руками, как будто обнимая. И почему-то не торопился отпускать.

Вопреки Рисиным иррациональным опасениям руки казавшегося примороженным мужчины оказались теплыми, но это не делало ситуацию менее неловкой. Она попросила её отпустить, рунстих не отреагировал. Она попросила громче — с тем же результатом. Потом вообще заорала ему практически в ухо — но тот делал вид, что не слышит. ? может быть, и вправду не слышал — мотор аэросаней гудел очень уж громко.

Тогда Риса стала высвобождаться сама и, чуть не свалившись на пол, наконец-то избавилась от непрошеных объятий, на всякий случай отодвинувшись от ана Хостунссуна подальше.

Хотя аэросани ехали быстро, дорога до места заняла почти целый час. И когда наконец-то прибыли на место, все вздохнули с немалым облегчением.

Усадьба «Сердце зимы» впечатляла. Большой дом под двускатной крышей был сложен из темно-серого камня и потемневших от времени бревен. Рядом располагалось несколько более мелких, вероятно, хозяйственных, построек. ? вокруг, насколько хватало глаз, раскинулся заснеженный лес.

Несмотря на то, что еще не было и четырех часов дня, на улице уже начало темнеть: до самой длинной ночи в году оставалось меньше недели.

Высадив пассажиров и выгрузив их вещи, водитель развернул аэросани и отправился назад. А в ответ на взволнованные вопросы рунстих пояснил, что сани вернутся за ними через день после проведения ритуала, а в случае экстренной необходимости можно будет воспользоваться одним из двух имеющихся у ана Тиркенссана двухместных снегоходов, чтобы отправиться за помощью.

Подхватив свои вещи, участники ритуала двинулись к дому. Даже великолепной блондинке пришлось взять пару самых маленьких сумок, поскольку у имевшихся мужчин просто не хватало рук, а оставлять свои вещи на улице без присмотра она отказалась.