Чтение онлайн

— Что это было?

— Ничего особенного. Я не знаю, кто этот парень, не говоря уже о том, откуда он меня знал.

— Ты дерьмово врешь.

Внезапно тяжесть моей лжи каменным блоком пронзает меня изнутри, оставляя за собой волны сожаления. Я знаю, Лиам хочет ответов, но что я должна сказать? Как я должна выразить свои мысли о таинственном Ри, когда я сама едва могу их осознать.

Его грозный взгляд смягчается, а плечи опускаются, превращаясь в согнутую груду.

— Я не смогу помочь тебе, если ты не расскажешь мне все, что знаешь, вольная птица. Откуда ты знаешь Ри?

От его заявления мои глаза сузились в наполненные гневом щелочки. Как он смеет требовать от меня информацию? Особенно когда все, что он делает, это подкидывает мне загадки, оставляя меня в еще большем замешательстве и еще дальше от того, чтобы распутать паутину лжи, в которую меня втянула моя мать.

— Как насчет того, чтобы сначала рассказать мне, почему я здесь?

Его глаза закрываются, когда он нетерпеливо выдыхает. Разочарование искривляет его лицо, когда глубокая хмурость расползается по поджатым губам.

— Я не могу этого сделать, Сирша. Ты не готова.

— Что ж, похоже, мы на перепутье, Деверо.

Не желая идти ни на какие дальнейшие уступки, он скользит зубами по нижней губе, втягивая ее в рот. Его проколотые ноздри расширяются, когда он наклоняет голову.

— Думаю, тогда мне лучше отвести тебя обратно в дом.

Отводит от меня взгляд, кончиками пальцев берется за ручку двери кабинета Фиа.

— Подожди здесь.

Его тон бранит меня, как будто я непослушный ребенок, которому нужно сделать выговор. Затем, складывая руки под грудью, я смотрю ему в глаза, невозмутимо закатывая глаза.

— Как скажете, ваше высочество.

Ноги Лиама дергаются вперед, оставляя меня пялиться на него из открытого дверного проема. Опираясь на дверной косяк, я переношу вес на свои уставшие ноги, следя глазами за каждым движением Лиама. Наконец, он останавливается перед столом Фиа, привлекая ее внимание. Слишком далеко, чтобы разобрать их приглушенный тон, я пристально смотрю на их губы, глаза сужаются, когда я пытаюсь понять, о чем они говорят. Губы Фиа с сомнением поджимаются, когда руки Лиама активно жестикулируют.

Внезапно голова Фиа поворачивается ко мне, демонстрируя глубокие морщины беспокойства вокруг ее лба и глаз. Ее плечи опускаются, когда она кладет руки на стол и встает со своего места. Тень чего-то нечитаемого скользит по ее четким чертам. Затем, с тяжелым выдохом, ее ноздри расширяются.

Обходя свой стол, она идет к вешалке и ближе ко мне. Ее руки исчезают в сумочке, а затем она вытаскивает ключи и протягивает их Лиаму, чтобы тот взял. К счастью, их новое положение дает мне больше шансов услышать их разговор. Слегка наклонившись вперед, я напрягаю уши, подслушивая.

— Отведи ее домой и, ради всего Святого, не подталкивай ее к разговору, когда она не готова. — Она бросает ключи ему в ладонь, предупреждающе приподнимая бровь.

— Она знает его, мама. Он так и сказал. — Пальцы Лиама сжимаются на клавишах, костяшки его пальцев белеют, когда его рука молча молит о том, чтобы ее отпустили. — Почему она это скрывает?

— То, чем она делится или что утаивает, — это ее дело. Пойми, она не помнит маленького мальчика, который когда-то был ее лучшим другом. Айна удалила все следы нашего присутствия из своей жизни давным-давно. Она никогда не была частью этого мира, Лиам. Дай ей минуту отдышаться и понять, кому она может доверять. Будь с ней помягче. Она придет в себя.

При этих словах мои брови хмурятся, отчего глаза затеняются в замешательстве. Что она имеет в виду, помню я или нет? Ломая голову, я вспоминаю свое детство в поисках самых ранних воспоминаний, но, кажется, не могу найти ничего моложе семи или восьми лет.

Точнее, в день моего святого причастия, когда девушка по имени Аврил встала на мое платье и порвала его. После колоссального кризиса мой классный руководитель скрепил его обратно как раз вовремя, чтобы я могла пройти к алтарю и получить Святой хлеб.

Конечно, есть еще несколько поблекших моментов, но ничего существенного, ни одного существенного воспоминания. Знала ли я о Деверо до этой недели? Были ли они частью моей жизни, которая каким-то образом исчезла из моего поля зрения?

— Есть ли еще какая-нибудь информация об Айне? — При упоминании имени моей матери мои уши навостряются, а широко раскрытые глаза устремляются на перекошенное лицо Фиа, отчаянно желая и молча умоляя ее ответить.

— Нет, ничего. Полиция утаивает любую имеющуюся у них информацию о пожаре. Твой отец был неумолим, вызывая их ежечасно, каждый час, а они не сдвинулись с места.

— Неудивительно. А как насчет Рейли? — Челюсти Лиама сжимаются, заостряя его точеные скулы. — Ты говорила с ним?

Голова Фиа поворачивается, он резко поворачивается налево, затем направо.

— Он не отвечает на мои звонки. Что может означать одно из двух.

Беспокойство прокатывается по мне холодной темной волной. Кто, блядь, такой Рейли, и какое отношение он имеет к моей маме?

Лиам наклоняет голову, коротко кивая.

— Он что-то знает и не хочет этим делиться.

— Или он что-то знает, но пока не может действовать, — заканчивает Фиа.

— В любом случае, он что-то скрывает, а это никогда не является хорошим знаком.

Внезапно мою кожу покалывает, когда темная фигура делает шаг позади меня.

— Ты знаешь… — Безошибочная уверенность Ри сквозит в этих нескольких слогах. — Невежливо подслушивать частные разговоры.

Мой взгляд скользит через плечо, останавливаясь на его насмешливом лице.

— Также невежливо подкрадываться к людям, но ты делал именно это несколько раз. Настолько, что, похоже, это твой фирменный стиль.

Изучающий взгляд Ри блуждает по мне, пока я прижимаюсь к дверному проему. Он не торопится, медленно обводя мою фигуру вызывающим взглядом. Кончик его языка выглядывает из-за кривой ухмылки, увлажняя нижнюю губу, в то время как его горящие огнем глаза задерживаются на моей груди.

— Чего ты хочешь от меня? — Вопрос срывается с моих губ, как сорвавшийся с рельсов поезд. Мой тон звучит громче, чем я намеревалась, омраченный моим раздражением и покрытый моей потребностью в ответах. Но, к сожалению, из-за моей вспышки Лиам и Фиа бросают взгляды на моего космического нарушителя и на меня.