Чтение онлайн

Мои плечи поднимаются с короткими, неглубокими вдохами, пока я не отрываю глаз от мистера Линча, который бессвязно рассказывает о нашей работе по декорациям к выпускным экзаменам по Шекспиру.

— Отелло — это история сладкой мести, основанной на обмане, ревности и лжи. Отелло — красноречивая, могущественная фигура, уважаемая всеми, кто его окружает. Но, несмотря на свой высокий статус, он легкая добыча. Он является жертвой своей неуверенности, которая делает его уязвимым, особенно в том, что касается любви, которую он питал к своей жене. В качестве домашнего задания на этой неделе я бы хотел, чтобы вы все выбрали свою любимую цитату из текста и написали эссе из полутора тысяч слов о том, почему вы выбрали именно ее.

Среди моих одноклассников раздается коллективный ропот, но низкий протяжный голос Роуэна прорывается сквозь шум.

— Она меня за муки полюбила, А я ее за состраданье к ним. Акт 1, сцена 3.

Его слова не предназначены ни для кого, кроме меня, но какой смысл он в них вкладывает?

Моя голова резко поворачивается, я смотрю ему в глаза, мой невысказанный вопрос сияет из их глубин. Внезапно звенит звонок, разрушая тишину, контролирующую наш непроницаемый взгляд. Затем, не отрывая от меня глаз, он встает со стула, забирает свои книги со стола и выбегает из комнаты, оставляя меня неподвижной и смущенной.

Наконец, я собираю свои книги, лезу в карман и достаю телефон.

ГРУППОВОЙ ЧАТ: Лиам и Беван.

Я: Привет, я как раз выхожу из комнаты Р14. Мы все еще встречаемся в общей комнате на наш небольшой перерыв?

Л: Я буду там через 10 минут.

Б: Да! Я уже здесь. Двигай своей задницей.

Я: Дай мне 5 минут! Если я не появлюсь, значит, я заблудилась, пытаясь разобраться в этой дурацкой цветовой кодировке. Лол!

Б: Иди прямо, пока не дойдешь до лестницы, спустись на один пролет, и я встречу тебя внизу.

Я: Звучит неплохо. ОГО!

Убирая телефон обратно в карман, я начинаю двигаться.

Я на полпути по коридору, когда открывается боковая дверь, и кто-то хватает меня за локоть и втаскивает внутрь. Другая рука закрывает мне рот, заглушая мой крик. Я моргаю, мои глаза сужаются, когда я пытаюсь привыкнуть к тусклому освещению того, что кажется кладовкой уборщика. Внезапно уникальный аромат Роуэна наполняет мой нос, и у меня снова перехватывает дыхание.

— Если я уберу руку, пообещай мне, что не будешь кричать.

Я остаюсь неподвижной, но чувствую биение его сердца у себя за спиной. Наконец, когда я понимаю, что он не отпустит меня, пока я не подчинюсь, я киваю.

Как только его рука убирается с моего рта, я шепчу-кричу:

— Какого хрена ты делаешь? — затем вырываю свой локоть из его хватки, поворачиваясь к нему лицом. — Ты с ума сошел?

— В перспективе.

— Ты часто это говоришь, но мне еще предстоит понять, что ты под этим подразумеваешь.

Он ползет вперед, вынуждая меня отступать назад, пока мой позвоночник не упирается в металлический стеллаж позади меня. Моя грудь поднимается, затем опускается, снова и снова, пока я борюсь за то, чтобы наполнить легкие. Его присутствие нервирует меня, и я трещу по швам. Я выдерживаю его взгляд, загипнотизированная бесчисленными оттенками в его глазах. Они напоминают мне лес в дождливый день, смесь зелени, золотисто-коричневого цвета и деревенских апельсинов, усиленная проливным дождем. Внезапно, как будто набегают грозовые тучи, калейдоскоп красок темнеет, и меня поглощают тени, которые крадут свет из его глаз.

Он придвигается ближе, прижимаясь своей грудью к моей.

— Ты хочешь знать, что это значит?

Мое горло сжимается, затем, проводя языком по небу, я проглатываю свой ответ кивком.

Его голова склоняется ближе к моему уху. Его теплое дыхание ласкает мою шею, посылая шквал желания по моему телу, пока, наконец, оно не взрывается, увлажняя сладкое местечко между моими бедрами.

Я не должна была чувствовать себя так, ошеломленной желанием и взволнованной предвкушением.

— Восприятие — это дар, которого не хватает большинству людей, Сирша, — шепчет он. — Но когда мы меняем свой взгляд на вещи, — его рука поднимается, убирая волосы с моих плеч, обнажая шею, — меняются и сами вещи, на которые мы смотрим.

Его губы скользят по моему пульсу, оставляя лишь шепот поцелуя.

— Я говорил тебе раньше, все не так, как кажется, только те, кто предпочитают видеть… — Его левая рука пересекает мою грудь, хватая за плечо и разворачивая меня на месте. Внезапно я оказываюсь лицом к стеллажу, и мои руки вытягиваются передо мной, останавливая мое тело от столкновения со стальной рамой. Его голова нависает над моим плечом. Затем, на следующем вдохе, он шепчет остаток своего ответа мне на ухо. — … рассмотрят правду во лжи.

— И ты знаешь правду? — Мой голос сочится снисходительностью.

— Да! — Его ответ твердый, мгновенный.

— Тогда просвети меня.

Внезапно его руки опускаются на обнаженную кожу над моим коленом, прежде чем медленно провести вверх по бедрам. Чем выше поднимаются его руки, тем дальше задирается моя юбка.

Мои пальцы сжимаются на полке, впиваясь в металл.

Я знаю, что это неправильно. Я не должна хотеть, чтобы Роуэн был где-то рядом со мной. Но похоть, предвкушение и желание, пульсирующие между моими бедрами, поют совсем другую мелодию. Опасность и желание, тоска и жадность, мое тело изгибается под его руками, умоляя освободиться.

— Мы не должны. — Мой разум включается, противореча подчинению моего тела.

Его дыхание задерживается на моей шее, когда он выдыхает свой ответ.

— О, но мы должны. В конце концов, когда все будет сказано и сделано, ты была и всегда будешь моей.

От резкости его слов я ерзаю, и моя спина выгибается дугой. Но, оглядываясь назад, это была не лучшая форма протеста, потому что теперь моя едва прикрытая задница упирается в его твердый, как сталь, член.

— Хм. — Его стон отдается эхом по моей коже, посылая еще одну стрелу желания вниз по позвоночнику.

Юбка задралась вокруг моей талии, кончики его пальцев танцуют по маленькому треугольнику моих стрингов, прежде чем скользнуть под кружево и обвиться вокруг материала.

Одним быстрым движением он тянет, срывая его с моего тела, прежде чем поднести тонкий материал к моему носу.

— Почувствуй, — требует он. — Вот что я делаю с моей жадной киской.

Мой разум бушует против моей похоти, умоляя меня оттолкнуться, прекратить эту глупость, оттолкнуть его от себя и убежать как можно дальше и как можно быстрее. Но моя кожа горит от его прикосновений, и моя потребность в освобождении намного перевешивает желание убежать.