Чтение онлайн

Путники внимательно слушали мага. Они представляли, как весь мир, который они знали, погружается в хаос. Как в их домах начинается турнир, в котором участвуют все без исключения. И где целью является уже вовсе не вожделенный белый камень, а сама жизнь. Все привыкли думать о том, как им достигнуть долины Амарант и забрать объект борьбы. Мечтать о том, как они получат заветную награду в случае победы. И даже планировать эффективное устранение соперников с целью отобрать цветок. Но в момент речи Брондаза каждый задался вопросом о том, что будет в случае полного провала. Третья эпоха, в которой неизвестно, как все сложится. Еще недавно справлявшие вместе пир монархи внезапно восстанут друг на друга, обнажив многолетние конфликты. Как бы там ни было, но легкая дрожь пробежала по странникам на мгновенье.

– Вот и верь потом бравурным заверениям правителей о Вечном Мире и о чуть ли не наступившем рае. – Свэна явно разочаровала вышеизложенная история.

– Моему брату свойственно нагнетать обстановку. Даже в тех случаях, когда угроза минимальна, – попробовал разрядить мрачную атмосферу Дармир. – Сейчас надо думать об убийце.

– Надо увеличить ночной караул, – спонтанно предложил Вард, идею которого единогласно поддержали.

Разве что Танар и Викхель не выразили согласие, поскольку занимались похоронами павшего рыцаря. На удивление быстро они выкопали могилу. За все время действа Викхель не решался заговорить, а Танар сосредоточено занимался погребением. Поэтому оба пребывали в безмолвии, которое Танар, все-таки, нарушил из-за необходимости высказаться по традиции о покойном.

– Ты был славным человеком, с которым я познакомился еще в юности, – начал король. – Помню, был случай на охоте, когда ты спас меня от разъяренного медведя. Зверь тогда тяжело ранил меня ударом лапой. И сделал бы это вновь, окончательно решив вопрос с моим существованием. Но подоспевший вовремя, ты убил животное, а меня протащил на спине к ближайшему месту оказания помощи, приговаривая: «Держитесь, король! Мы с Вами еще знатно поохотимся! Вы только держитесь». Сегодня ночью тебя подло зарезали, словно скотину из хлева. Как и остальные рыцари, ты, Заклид, достойный человек, погибший от руки недостойного и похороненный без должных почестей в проклятых Творцом землях. Тебя вместе с остальными павшими мой народ воспоет в песнях, а я отомщу за тебя. Спи спокойно, брат.

Танар склонил голову, отдавая дань памяти рыцарю.

Осторожно положив бездыханное тело с рыцарским мечом в свежевырытую неглубокую яму, двое стали засыпать его землей.

– Скорблю о Вашей утрате, – сочувствующе произнес гладиатор, – терять соплеменников – это всегда больно.

Танар поднял опустившуюся голову и нелестно посмотрел в глаза Викхеля. Сейчас король пребывал в не самом удовлетворительном состоянии, поэтому соболезнования помощника всерьез задели его.

– Особенно на арене, когда убивают молодых парня и девушку у тебя на глазах, а ты и вида не подаешь, будто тебя нет.

Гладиатора преобразился, явно не ожидав подобной реакции. Возмущение и обида проступили на его лице, которое говорило о готовности физически оспорить разящую фразу короля. Она, бесспорно, зацепила далекие струны души воина. Такой гневной гримасы Викхель не демонстрировал ни в бою с изгоями, ни с дерзким наемником. Казалось, что он сейчас накинется на Танара и уложит последнего из группы франов рядом с его другом. Не за то, что гурк возненавидел короля за сказанное, но за то, что гурк ненавидел себя, а король об этом сказал, попав в самую цель. Но терпение Викхеля, словно морские скалы, разбило волну гнева.

– Ваше Величество…

– Я все видел, Викхель. Твое каменное лицо, твой равнодушный взгляд. Он ясно говорил о твоем отречении от этих бедняг. К чему эти пафосные речи?

– Вы не знаете!

– Чего я не знаю, гурк?

– Меня, их, всю историю.

– Ошибаешься, о тебе я достаточно узнал тогда. А что касается парня с девушкой, так ты их тоже не знал. И, я уверен, не хотел знать.

– Тина и Бад. – Чуть ли не во всю глотку произнес гладиатор.

– Что?

– Их так звали. Тина и Бад. Они до конца воевали за нашу свободу, как я когда-то воевал с даннами. – Гордо ответил гладиатор. – Они настоящие герои.

Словно развороченный муравейник, разум Викхеля выплеснул наружу болезненные воспоминания. Гурк даже присел, не находя себе места на ногах.

– Вы наверняка слышали о войне Яроса с гурками. – Издалека начал великан, хотя Танар вовсе не призывал его к ответу. – Длительная и беспощадная она прокатилась по югу огненной империи. Данны бились за царя, а мы за свое место среди народов Восходоземья. Как мы не старались, их было больше, у них были грамотные полководцы и они были лучше вооружены. Они атаковали, мы отступали, неся потери. Постепенно нас все дальше оттесняли к горам, что на юге с Азулоном. И вот однажды Конрад подошел с 10-тысячным войском, превосходящим в десять раз наше, к поселению, где мы держали оборону. Наш последний рубеж. Его окружили со всех сторон. Царь пообещал сохранить наши жизни в случае капитуляции и пригрозил вырезать поголовно всех солдат, женщин и детей, если мы не сдадимся. Нам пришлось сложить оружие ради своих близких. Царь сдержал слово о сохранении жизни, но не сказал, какой она будет. Так, он забрал в рабство всех мужчин и половину женщин с детьми, в которую попала моя семья. Зная о слабости царя к играм арены, я предложил ему себя в качестве гладиатора взамен на свободу семьи. После недолгих раздумий он согласился, отпустив жену с детьми, а меня погнали в клетку к остальным. За мной наблюдали, держась от страха за руки, совсем юные Тина и Бад, которые не попали в рабский список. Помню их детские, но отважные, взгляды. Они всегда взирали на меня, как на героя, как на символ борьбы. В тот день они также на меня смотрели. Да только вот их герой у них же на глазах превращался в бесправного раба. Они могли жить относительно спокойно и вольно, но предпочли бороться.

– А ты…

– А я стал цепным псом Его Царского Величества. Каждый бой я превращал в захватывающее шоу, из-за чего прослыл любимцем публики и короля, в частности. Каждый выигранный бой я посвящал ничтожной аристократии и царю, с которыми ранее боролся за независимость и которых на дух не переносил. Арена радостно скандировала мое имя, а я желал каждому из них перерезать глотку. Желание это не позволяло мне умереть. Я не хотел умирать. В конце концов, Конрад помиловал меня, превратив в «свободного раба» и одарив золотом, а я умело изображал благодарную преданность. И в день казни ребят я тоже изображал покорность. Вел себя, как трус. Вынужден был.

– Сложно представить, что может оправдать слабость духа.

– Семья. Конрад предложил мне сделку, назвав ее последней. Взамен на принесенный камень он разрешал мне впервые после стольких лет вернуться в семью и покинуть даннское царство вместе с ней. Он, безусловно, жесток, но он соблюдает соглашения, поэтому я без раздумий согласился.

Гурк окончил озвученную спонтанно исповедь. Глаза его увлажнились, а в голосе почувствовалась дрожь. Живая легенда арены, непобедимый гладиатор стоял и проигрывал бой самому себе. Ощутив искренность собеседника, Танар сочувствующе глянул на Викхеля.

– Ты так просто об этом рассказываешь незнакомцу?

– Я никогда никому не рассказывал об этом, Ваше Величество. Вы, вернее, ситуация меня вынудила это сделать. Долго я носил эту боль в себе, не показывая никому.

– И вдруг решил мне довериться?

– Вы благородный человек, – признался Викхель, – это правда. Гурки всегда говорят правду. Андское добродушие к друзьям и человеческая свирепость к врагам.

Король впервые за последнее время через силу улыбнулся. Не той улыбкой, что проявляется от веселья или какой-нибудь комичной истории, но той, которую люди дарят из вежливости, когда им приятно.

– И спасибо Вам большое.

– За что?

– В отличие от меня Вы заступились за правду. За тех, кого даже не знали. Вы поступили великодушно, спасая этих гладиаторов.

– Да уж. А потом они спасли нас. – Король вспомнил о ночи в Лесу Забвения. – Видел бы ты выражение лица Конрада в тот момент, когда я его остановил.

Танар спародировал по памяти перекошенное лицо царя, дополняя его искаженными криками: « Как ты можешь? Я здесь хозяин!». В тот самый момент какая-то незримая близость объединила их. Сначала гладиатор открылся Танару, а затем тот ответил взаимностью. Воистину, правда, когда говорят о компенсации судьбы. Что-то теряешь, что-то находишь. Потеряв друга ранним утром, к обеду король приобрел того, кто мог бы стать новым другом спустя время. А пока они стояли и, не щадили даннского царя. Лишь невзначай брошенный на свежий бугор взгляд напомнил Танару об утрате, и он опять загрустил