Чтение онлайн

«Утром жрёт, в обед орёёёт, вечером опять жуёёёт, н очью храпом всех пугает, к утру снова есть идёёёт. Десять подвигов расскажет, двадцать выдумает саааам! »

Я заглянул в щель приоткрытой двери и обнаружил, что источником вокального творчества был Данила Воронов, мой самый прогрессирующий ученик и главный возмутитель спокойствия на площадке, который за три месяца умудрился влезть в перепалку с каждым, кто имел неосторожность открыть рот в его присутствии.

Сейчас он стоял посреди площадки с тренировочным мечом в руке и дирижировал им в такт собственной песне, размашисто и самозабвенно, как подвыпивший бард, которому вместо лютни сунули деревянный меч.

Остальные мои ученики, два десятка парней и девчонок, которые, судя по всему, пришли раньше времени и теперь сидели вдоль стен на лавках, наслаждались зрелищем с тем восторженным вниманием, с каким зрители смотрят на канатоходца, понимая, что вот-вот кто-нибудь навернётся. Некоторые беззвучно подпевали, один парень из задних рядов отбивал ритм кулаком по колену, а здоровый детина по прозвищу Бык, которого я ещё месяц назад с трудом уговорил не бросать тренировки, зажимал себе рот обеими ладонями, чтобы не заржать в голос и не спугнуть артиста.

Концерт, судя по репертуару, был посвящён любимой теме Данилы, а именно публичному унижению Сизого, с которым они грызлись так самозабвенно и регулярно, что остальные ученики уже давно начали принимать ставки на исход очередной перепалки.

На втором куплете Данила развернулся в полную силу.

«Спросишь — Сизый, где ты был? Он такого наплетёт! Сто врагов один разбил, триста выгнал за ворот! Сизый, Сизый, птичья слава — влево врёт и врёт направо!»

На слове «врёт» Данила крутанул мечом что-то среднее между боевым приёмом и танцевальным па, а потом перешёл к главному номеру программы: присел, растопырил руки, как крылья, завертел головой на триста шестьдесят градусов и принялся мелко подпрыгивать на месте с таким выражением лица, которое безошибочно читалось как «братан, это не я, это они сами начали, я вообще мимо проходил».

Пародия была убийственно точной, и я бы даже зааплодировал, если бы не боялся выдать нашу позицию.

Тем временем Сизый рядом со мной переживал то, что в медицине, наверное, назвали бы острым приступом когнитивного диссонанса, а на простом языке выглядело так: перья поднимались одно за другим, как солдаты по тревоге, глаза расширялись до размеров чайных блюдец, а клюв приоткрывался и закрывался в немом изумлении, словно химера впервые в жизни столкнулась с явлением, которое не вмещалось в его картину мира.

На секунду мне даже показалось, что Сизый потерял дар речи, но нет, он просто копил энергию, как грозовая туча копит заряд перед тем, как шарахнуть молнией.

А Данила тем временем вошёл во вкус и зашёл на третий круг, добавив импровизацию. Теперь он изображал целый спектакль: вот Сизый прячется за спину своего хозяина, вот выглядывает одним глазом, вот орёт «братан, скажи им!» и тут же ныряет обратно, стоит кому-нибудь повернуться в его сторону.

Каждый жест был отточен до карикатурной точности, и по тому, как уверенно парень переходил от одной сценки к другой, было понятно, что репетировал он это не один день и явно не без удовольствия.

— Нет, — прошипел Сизый голосом, в котором клокотало столько праведной ярости, что хватило бы на небольшое извержение. — Нет, ну ты слышишь это? Ты слышишь, что этот щенок несёт? Я его учил, я ему жизненную мудрость передавал, а он мне песенки, значит? Про враньё? Я?! Вру?! Ну ладно, Данечка. Ну ладно, родной. Сейчас кое-кто узнает, как Сизый врёт.

Он медленно, с преувеличенной аккуратностью закатал рукава куртки, размял шею, хрустнув позвонками, и посмотрел на меня, явно ожидая если не разрешения, то хотя бы отсутствия запрета. Не дождавшись ни того ни другого, что в системе координат Сизого считалось полным одобрением, химера сорвался с места.

Взрывное ускорение.

Три месяца назад Сизый пользовался своим даром примерно так, как пьяный пользуется дверью: с размаху, без прицела и с непредсказуемым результатом. Сейчас разница была видна невооружённым глазом. Он стартовал чисто, без лишних движений, оттолкнувшись одной ногой и вложив в рывок ровно столько энергии, сколько требовалось и ни граммом больше.

Воздух хлопнул, как парус на ветру, и Сизый исчез из поля зрения так быстро, что мой глаз зафиксировал только серо-сизое размытие, мелькнувшее в дверном проёме и оказавшееся за спиной Данилы раньше, чем тот допел последнюю строчку.

Тренерский глаз отметил механически: старт на четверть секунды быстрее, чем месяц назад, торможение контролируемое, без заноса и потери равновесия. Прогресс. Медленный, но ощутимый, и если Сизый продолжит в том же темпе, через полгода его ускорение станет проблемой для любого бойца ниже ранга В.

Но это потом. А сейчас химера с воплем «Курлык, ёпта!!!» схватил Данилу за плечо, и… Фигура парня неожиданно разлетелась брызгами.

Вода хлестнула Сизому в лицо, в грудь, в перья, и химера застыл посреди площадки, мокрый с головы до ног, с когтистой рукой, сжимающей пустоту, и с выражением морды, которое я бы с удовольствием запечатлел на портрете и повесил в лаборатории Надежды для поднятия настроения.

Водный клон. Паршивец подставил водного клона, а сам стоял в четырёх метрах левее, в низкой боевой стойке, и вода тонкими ручейками стекала по пальцам его правой руки. Круглая физиономия, упрямый подбородок, взгляд спокойный и собранный, а на губах та самая сдержанная ухмылка, которая говорила яснее любых слов: он знал, что его услышат, знал, что Сизый не удержится, и подготовил всё заранее, как хороший охотник готовит силок и ждёт, пока добыча сама сунет туда голову.

И ведь красиво сработал, засранец. Водный клон — техника, которую нормальные маги-водники осваивают на ранге С и выше, потому что она требует не грубой силы, а ювелирного контроля и умения растянуть скудный резерв так, чтобы хватило и на обманку, и на подмену. Для мага с потенциалом D это примерно как жонглировать тремя мячами одной рукой: можно, если ты достаточно упрям, достаточно башковит и если рядом есть тренер, который знает, как выжать целый литр сока из одного апельсина.

У Данилы всё это имелось в комплекте. Упрямства — на троих, мозгов — на пятерых, а тренер, который умеет находить сильные стороны там, где остальные видят только слабые, стоял сейчас за дверью и с удовольствием наблюдал, как его ученик, которого три месяца назад списали бы в утиль девять наставников из десяти, только что развёл боевую химеру как последнего лопуха.

Характер важнее таланта. Я вдалбливал это ученикам с первого дня, а Данила взял и доказал, что я не зря сотрясал воздух.

Сизый тем временем начал осознавать, что произошло, и процесс этот был настолько наглядным, что его можно было бы использовать как учебное пособие по стадиям принятия неизбежного. Сначала химера уставился на свою мокрую руку, потом перевёл взгляд на лужу под ногами, потом на ухмыляющегося Данилу, потом снова на руку, как будто надеялся, что при повторном осмотре реальность окажется не такой обидной, и наконец его прорвало с силой гейзера, который копил давление все три месяца их знакомства.