Чтение онлайн

Ермолай выскочил из дома застёгивая на ходу кафтан и чуть не споткнулся о собственного пса, который улёгся поперёк крыльца.

— Ну?! — выпалил он, подбегая ко мне. — Ну чего? Запускаем?!

Мужики уже собрались у башни и с любопытством разглядывали паруса, трепещущие на ветру. Захар придерживал шапку обеими руками, Гошка Чернов повернулся спиной к ветру, а Древомир стоял у хвостового ворота и щурился на верхушку башни.

— Разворачиваем по ветру, — скомандовал я. — Дед, крути ворот. Захар, на каретку. Закатывай бревно на направляющие. Как только всё будет готово, по моей отмашке выбиваем клинья и запускаем лесопилку!

Древомир упёрся в рычаг ворота и навалился всем телом. Платформа наверху заскрипела и начала поворачиваться, направляя крылья к ветру. Когда паруса встали перпендикулярно потоку воздуха, ветер ударил в рогожу, крылья дёрнулись, но с места не сдвинулись удерживаемые клиньями.

— Ну чё?! — Заорал Захар готовый выбить клинья в любую секунду.

— Он сказал поехали и махнул рукой. — Тихо произнёс я вспомнив героя моей молодости Юрия Гагарина, а после и сам махнул рукой. — Выбивай Захарушка!

После пары ударов киянкой, парус стал вращаться. Главный вал провернулся, и через систему шестерёнок вращение передалось кулачковому валу. Кулачки начали поочерёдно подхватывать пильную раму, поднимая её вверх. Рама поднялась на полную высоту, кулачок проскочил, и тяжёлая дубовая конструкция с двенадцатью стальными полотнами рухнула вниз с глухим звоном.

Захар и Мишка Чернов уже закатили толстое еловое бревно на каретку и закрепили его. Храповик щёлкнул, каретка сдвинулась вперёд на полвершка, и пильные полотна вошли в торец бревна.

Звук был непривычный для этих мест, протяжный металлический визг, от которого все присутствующие невольно поморщились. Стальные зубья впились в древесину и потянули за собой рыжую стружку. Крылья набирали обороты, рама стучала всё чаще, и бревно с каждым ходом продвигалось вперёд, а из-под полотен сыпались опилки.

Ермолай стоял рядом со мной и молча смотрел как его бревно превращается в доски. Рот у него был приоткрыт, борода подрагивала, а пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

Через двадцать минут каретка дошла до конца направляющих. Бревно длиной в четыре метра было распилено на двенадцать досок одинаковой толщины. Доски ещё держались вместе внизу, у комля, где пилы не дошли до конца на пару вершков. Захар подцепил крайнюю доску топором, отломил её, и поднял над головой.

Ровная гладкая доска с чистым срезом и одинаковой толщиной по всей длине. Для ручной работы десяти пильщиков такой результат потребовал бы половины рабочего дня, а ветряная лесопилка управилась за пару минут и без единого человека у пилы.

Ермолай выхватил доску из рук Захара, повертел её, потом постучал костяшками по ней, приложил к глазу, проверяя ровность среза. Доска не гнулась, не трещала и была ровной как стрела.

— Мать моя женщина, — выдохнул Ермолай. — Я такого качества отродясь не видел. Это ж даже не первый класс. Это… Это… — Задохнулся он от восхищения.

— Это высший класс. — Улыбнулся я приобняв его за плечи.

— Ярый, она работает. Она и правда работает! — Восторженно выпалил Ермолай едва не подпрыгивая на месте.

— А ты сомневался? — усмехнулся я, хотя внутри меня самого отпустило напряжение, которое копилось все эти недели.

Потому что я тож сомневался. А как иначе? Изучать чертежи это одно, а воспроизвести их по памяти и построить по ним лесопилку это уже задача со звёздочкой. Мужики загалдели, полезли к каретке рассматривать оставшиеся доски, а Ермолай схватил меня за руку и затряс её так, что у меня плечо едва не вылетело из сустава.

— Ярый! Ты! Ты! — он не мог подобрать слов и только тряс мою руку, улыбаясь во весь рот и сверкая здоровым глазом. — Ей-богу, не знаю что ты за человек и откуда взялся, но если бы мне год назад рассказали что деревенский алкаш построит мне голландскую пилораму, я бы в морду такому сказочнику плюнул!

— Знаешь, каждый раз когда ты вспоминаешь про то что я алкаш, я прямо радуюсь, — с сарказмом произнёс я. — Ладно, давай лучше второе бревно закатим, проверим как на дубе пойдёт и если всё хорошо, то можно считать что объект готов и сдан в эксплуатацию.

Не знаю откуда за спиной взялся Древомир, но он по своему обыкновению вставил пару слов про тарабарщину.

Через пару минут дубовое бревно было закреплено и отправлено под пилы. Процесс шёл тяжелее, звук стал гуще и злее, но рама не дёргалась и не перекашивалась, а доски вышли ещё ровнее чем еловые.

Ермолай забрал дубовую доску, подержал её перед собой, а после прислонил её к стене. Стянул с себя шапку, швырнул её в опилки и принялся плясать.

— Ха-ха-ха! Ярый сукин сын! Да мы же теперь с тобой целую империю построим! Ха-ха-ха! Да за такими досками, сам князь на поклон поедет!

Хоть он и смеялся, но лицу его бежали слёзы, и Ермолай даже не пытался их вытереть, потому что обе руки болтались в воздухе вычерчивая причудливые формы.

Я отошёл в сторону и дал ему побыть наедине со своим счастьем. Древомир подошёл ко мне и негромко буркнул:

— Шестерёнка на втором ярусе люфтит. Надо подтянуть, а то через неделю зубья сожрёт.

— Подтянем, — кивнул я. — Но признай, дед, получилось неплохо.

— Неплохо, — Древомир пожевал губу. — Для такого бракодела как ты и вовсе отлично.

— Спасибо за похвалу. — Улыбнулся я и приобнял старика.

Ермолай тем временем вытер лицо рукавом. Положил доску на козлы и повернулся к своим пильщикам, которые столпились у сарая, наблюдая за происходящим. с нарастающим беспокойством.

Десять мужиков, привыкших гнуть спины над продольными пилами с рассвета до заката, смотрели на ветряную лесопилку с ужасом. По их лицам было видно что каждый из них прекрасно понимает что означает эта конструкция для их будущего. Ермолай откашлялся, поскрёб грязным ногтем подбородок и выдал:

— Мужики, значит так. Пилораму вы видели, работает она лучше чем я ожидал. Одно бревно за пару минут, двенадцать досок за проход. Стало быть для ручного распила мне теперь нужны только двое. Один на каретку, второй на подачу и сортировку. Остаются Илюха и Русик, остальные извиняйте, но работы для вас больше нет. Сегодня выплачу вам зарплату и всё, вы свободны как ветер в поле.