Чтение онлайн

Злата сидела на краю лавки и расплетала косу, пропуская русые пряди через пальцы. Увидев меня, она молча подвинулась, и я завалился рядом, чувствуя как тело наливается блаженной тяжестью. За последние дни я свалил несколько тысяч деревьев, спалил кусок леса, возил раненого Фому по морозу и развлекал капризную дочь Воротынского. Можно сказать работал на износ.

Злата задула лучину, легла рядом и прижалась ко мне. Её тёплое дыхание согревало, а пальцы скользнули по моей груди и замерли внизу живота.

— Спишь? — прошептала она.

— Уже нет, — улыбнулся я и впился в её губы.

Спустя час приятного времяпрепровождения, мы уснули обнявшись. Впервые за несколько дней мне не снились служители чернобога, мертвецы, маяки и прочая пакость. Однако выспаться мне не дали.

Проснулся я посреди ночи, и причина пробуждения была весьма необычной. По моей ноге, от колена к бедру, медленно скользила чья-то прохладная ладонь с тонкими мягкими пальцами, которые точно не принадлежали Злате, потому что Злата лежала справа от меня и сопела в моё плечо.

На стройке меня однажды разбудила крыса, пробежавшая по ноге, и ощущения были примерно одинаковыми. Разве что крыса не пыталась забраться выше колена с таким настойчивым энтузиазмом.

Я рывком сел на лавке, одновременно отбросив чужую руку, и уставился в полумрак комнаты. Лунный свет сочился через щели в ставнях и рисовал на полу белёсые полосы, в которых я отчётливо разглядел Любомилу.

Боярская дочка сидела на краю нашей кровати, на ней не было ровным счётом ничего, ни рубахи, ни платка, вообще ничего. Бледная кожа мерцала в полумраке, а карие глаза блестели весёлым озорством.

— Не против если я присоединюсь к вам? — промурлыкала Любомила, откинув волосы за плечо и склонив голову набок. — Одной спать так холодно и неприятно. А у вас я смотрю, тепло и уютно.

Голос у неё был тихим и игривым, и по тону я понял что девица проделывает подобные штуки не впервые. Видать папашин двор давно привык к выходкам наследницы, и вся эта охрана из пятерых холопов нужна не столько для защиты от внешних угроз, сколько для защиты окружающих от самой Любомилы.

В прошлой жизни на одном из объектов дочь заказчика точно так же ввалилась ночью в бытовку к молодому прорабу Лёшке. Лёшка потом три года выплачивал алименты, пока не сделал тест ДНК. А когда сделал узнал что ребёнок совершенно от другого человека.

Я открыл рот чтобы вежливо послать Любомилу обратно в её комнату, но не успел произнести ни слова. Справа от меня скрипнула кровать, одеяло отлетело в сторону и Злата, мгновенно проснувшаяся перемахнула через меня с ловкостью рыси.

Рука Златы вцепилась Любомиле в волосы и рванула на себя с такой силой, что Любомила слетела с края кровати и грохнулась на пол, взвизгнув от неожиданности. Визг был пронзительным, будто зверя подстрелили.

— Ах ты прошмандовка! — прошипела Злата, не выпуская волос Любомилы из кулака. — В чужую постель как змея заползла?!

Любомила заверещала что-то нечленораздельное и попыталась вырваться, ухватившись обеими руками за Златино запястье. Её пальцы впились в кожу, но Злата даже не дрогнула. Девчонка выросшая на болотах, таскавшая вёдра с водой и рубившая дрова с двенадцати лет, была на порядок крепче городской пигалицы, привыкшей к тому что самое тяжёлое в её жизни это серебряный кубок с вином.

Злата выволокла Любомилу из комнаты в коридор. Боярская дочка брыкалась, хваталась за дверной косяк и сыпала проклятьями. Но Злате было плевать. Она тащила Любомилу с такой яростью, что был не нулевой шанс, что барыня останется вообще без волос.

Накинув рубаху, я вышел в коридор, прислонившись плечом к дверному косяку. Зрелище было достойным чтобы его воспели в балладах. Голая наследница Воротынских елозит по полу цепляясь за всё подряд, а зеленоглазая ведьмина внучка волочёт её к лестнице не прилагая особых усилий.

— Злата, понежнее с ней, — улыбнулся я сложив руки на груди. — Мы же не хотим чтобы боярин осерчал.

— Непереживай! Шею не свернёт, но страху натерпится! — откликнулась Злата, а через мгновение дёрнула Любомилу на себя так, что она полетела вниз по лестнице.

Любомила отчаянно хваталась за перила, материлась как сапожник и летела кубарем, пересчитывая ступеньки всеми заголёнными прелестями. Грохот разнёсся по всему дому и казалось перебудил всю Яриловку.

Приземлившись внизу Любомила завыла как раненая белуга. Забавно, но шею она и правда не свернула. Растрёпанная девица сидела голой задницей посредь сеней с красной физиономией и безумными глазами.

— Вы за это поплатитесь! Оба! Батюшка вас в порошок сотрёт! Он вашу деревню спалит к чёртовой матери! Выпустит кишки каждому! Вы ещё пожелеете, деревенщины безмозглы! Особенно ты сучка крестьянская! Я прикажу воеводе и тебя всем войском изнасилуют! Тварь! — верещала Любомила, потрясая кулаками и не стесняясь собственной наготы.

На её вопли из сеней повыскакивали холопы, хватаясь за оружие. Увидев голую хозяйку посреди чужого дома, они тяжело вздохнули, а после спокойно убрали мечи обратно в ножны. По их невозмутимым мордам я понял что подобные представления они наблюдают далеко не в первый раз, а значит и последствий никаких не будет.

— Одежду мне! Живо! — гаркнула заскочившая в сени нянька и топнула босой ногой по ледяному полу.

Старший холоп молча подхватил шубу висевшую на крюке и набросил на плечи хозяйке. Любомила запахнулась в мех и продолжала сверлить нас взглядом снизу вверх.

— Готовьте сани, мы уезжаем немедля. — Приказала нянька, обула девицу в высокие меховые сапожища и вытолкнула её из сеней.

Сама же подошла к лестнице и стыдливо подняла на нас взгляд. Я как раз стоял со Златой в обнимку.

— Староста. Думаю вы понимаете что это непотребство не должно покинуть вашего дома.

— Хотите чтобы я молчал? — Спросил я приподняв бровь.

— Именно так. Барин Воротынский не может сладить с дочерью и она постоянно вытворяет всякие… — Она замялась подыскивая нужное слово. — Всякие фокусы. То что вы спустили его дочь с лестницы определённо не понраится барину, но наказывать за это он вас не станет. — Сделав театральную паузу она добавила. — Однако если вы растреплете на всю округу что его дочь ведёт себя как распутная девка, это бросит тень на репутацию барина и тогда…

— Я вас понял. — Кивнул я. — Об этом никто не узнает кроме, можете не переживать.

— Благодарю. — Поклонилась старуха и собиралась уйти когда я её окликнул.

— Тяжелая у вас работа. Сочувствую.

— Вы даже не представляете насколько. — Вздохнула нянечка и ушла.

По двору затопали шаги, загремел засов на воротах и через пару минут со стороны конюшни донеслось ржание лошадей и скрип полозьев. Воротынская спешно уезжала из Яриловки в ночь, не дожидаясь рассвета.

— Лихо ты. — Улыбнулся я поцеловав Злату в лоб.