Чтение онлайн

И вот наконец за очередным из поворотов, где Щура огибала мыс, я увидел дым. Густой, чёрный столб дыма, поднимавшийся над деревьями правого берега. Я уж было решил что это лесной пожар, но к счастью всё оказалось совсем не так.

За мысом открылся широкий плёс, а на правом берегу раскинулся город. Десятки печных труб коптили небо, отчего столб дыма и казался зловещим. Дубровка встретила меня запахом рыбы, навоза и свежего хлеба.

Городок оказался раз в десять крупнее нашей деревни. Бревенчатые стены с караульными башнями тянулись вдоль берега. За ними теснились крыши домов, торчали шпили каких-то строений. У пристани покачивались лодки, баржи и плоскодонки.

На пристани стоял гвалт. Грузчики таскали мешки по шатким сходням. Торговцы орали, перекрикивая друг друга. Бабы с корзинами пробирались между телегами. Мальчишки сновали в толпе, как мыши. Причём одного мальчонку я заприметил как карманника. Он весьма ловко срезал кошель у зазевавшегося торгаша и дал дёру.

В прошлой жизни я бывал на строительных выставках. Шум, суета, толкотня у стендов. Здесь было то же самое, только вместо стендов стояли лотки с товаром.

Я подвёл лодку к свободному причалу. Привязал чалку к деревянному кнехту и стал выгружать привезённое добро. Столешницы были тяжёлыми и скользкими, а мостки качались под ногами. Одну плиту я чуть не уронил в воду. Она выскользнула из потных ладоней и замерла на самом краю причала. Сердце остановилось на добрую секунду. Но я успел её вытащить.

Перетащив все столешницы с мостков на берег, я расстелил рогожу и принялся за сборку. Перевернул первую заготовку лицом вниз и начал вставлять ножки. Смазал соединения рыбьим клеем и заколотил киянкой шипы, которые вошли в пазы довольно туго, что говорило о том что и сидеть они будут там плотно.

Вокруг кипела портовая жизнь. Зазывалы надрывали глотки у кабаков. Торговцы расхваливали горшки, ткани и соленья. Какой-то мужик продавал живых кур. Птицы верещали так, что закладывало уши. Дородная тётка рядом с ним продавала пуховые платки, а слева плюгавый мужичонка торговал шкурами белок. Живодёр несчастный.

Когда я прикрутил вторую ножку к столу, над плечом раздался скрипучий голос:

– Эт чё такое?

Я обернулся и оценил незнакомца. Передо мной стоял сухонький мужичок с хищным прищуром. Остроносый, с впалыми щеками и бегающими глазками. На стройке таких называли «стервятниками». Кружат над чужой бедой и ждут момента, чтобы клюнуть.

– Столы заморские, – ответил я не моргнув глазом. – Пять золотых за штуку.

Сухой ухмыльнулся и склонился к столешнице. Зубы у него были мелкие и жёлтые.

– Многовато просишь. – Он провёл пальцем по поверхности и улыбнулся так, будто я продаю дерьмо, а не произведение искусства. – Дам три золотых за стол. Стало быть дам… – Он нагнулся и посчитал столешницы. – Девять золотых за три штуки.

По три золотых за стол? С одной стороны неплохо, ведь даже за последний заказ Борзята обещал нам по два с половиной, но чёрт возьми. Я плыл сюда полдня и ещё день грести обратно, ради дополнительных пяти серебрух? Впрочем сейчас я был и на это согласен.

Я уже открыл рот, чтобы согласиться, но рядом возникла новая тень. Массивная и круглая, как бочка на ножках. Толстый купец в дорогом кафтане отстранил локтем сухого в сторону и навис над моим товаром.

– Столы шоль? – Спросил он восторженным тоном.

Я к этому моменту перевернул стол и вставил последнюю ножку. Столешница засверкала на солнце, и толстяк охнул, прижав ладонь к груди.

– Красота, глаз не отвесть! – Он наклонился и уставился на янтарную поверхность. – Прозрачный как слеза! Такого я отродясь не видывал!

Толстяк выпрямился и повернулся ко мне.

– Один прямо щас куплю!

Сухинкий перекупщик вскинулся и вцепился в край столешницы.

– Хренас два! – прошипел он зло. – Я уже купил у него все столы!

– Ты купил? – Я посмотрел на сухого и покачал головой. – Денег я от тебя не получал. А значит и столы не проданы.

Мужичок позеленел от злости, но крыть было нечем. Договор без денег пустой звук. Это я усвоил ещё на первых подрядах.

Купец потёр пухлые ладони и вперил в меня маслянистый взгляд.

– Почём отдашь?

Я позволил себе хитрую улыбку. На стройке меня учили золотому правилу торговли. Никогда не называй цену первым, если покупатель уже заинтересован.

– А сколько заплатишь? – переадресовал я вопрос.

Толстяк расхохотался, качая головой. Живот его колыхался под кафтаном, как желе в миске.

– Хитёр! Ну ладно, за такую красоту шесть золотых дам! По рукам?

Шесть золотых, вдвое больше чем мне давал сухой, а стало быть и думать нечего. Я согласен! Продам десяток столов по такой цене и расплачусь с Фадеем, будь он не ладен. Я протянул руку, и толстяк сграбастал её обеими своими.

Он полез в кошель на поясе и отсчитал шесть тяжёлых желтых монет, которые тут же легли мне в ладонь. В прежней жизни шесть монет были мелочёвкой и ничего не значили. Здесь же это было целое состояние! На шесть золотых можно кормить семью пару месяцев.

Купец подозвал двух слуг. Те подхватили стол с двух сторон и потащили прочь. Толстяк шагал следом, широко улыбаясь. Уж не знаю что сработало, то ли спор сухого с толстым, то ли довольное лицо купца, но вокруг начиналось столпотворение.

Люди подтягивались со всех сторон. Толкались, вытягивали шеи, тыкали пальцами в оставшиеся две столешницы. Кто-то пытался потрогать оставшиеся экземпляры.

– Десять серебряников! – выкрикнул бородатый мужик в фартуке.

– Золотой! – перебила баба в платке.

– Два золотых! – рявкнул кто-то из задних рядов.

Сухой перекупщик метался в толпе, пытаясь перехватить инициативу.

– Три с половой золотых! Три с половой! – верещал он, размахивая костлявыми руками.

– Пять! – гаркнул здоровенный мужик с серьгой в ухе.

– Семь! – взвизгнула купчиха в собольей шапке.

– Восемь! – бородатый гном рявкнул так что все обернулись.

Я стоял посреди этого бедлама и чувствовал себя аукционистом. В первый день в этом мире подобная сцена показалась бы мне бредом, а сейчас…

– Десять золотых! – отчеканил мужик с серьгой, хлопнув себя по кошелю. – И попробуйте только перебить!

Толпа притихла, пытаясь понять хвалится он толстым кошельком или угрожает им. Я выждал пару секунд, давая шанс повысить цену, но никто не рискнул.