Чтение онлайн

– Грубо. Можно сказать что ты ранил моё чуткое сердце. – Помедлив сказал Фадей.

На его лице промелькнула тень раздражения и тут же исчезла. Видать, ростовщик рассчитывал, что я отдам монеты и уйду, как уходил прежний Ярик, не спрашивая лишнего и радуясь, что руки и ноги целы. Но я не Ярик, и документооборот для меня важнее вежливости.

Фадей кивнул, развернулся и зашёл в дом. Половицы крыльца скрипнули под его сапогами, дверь хлопнула, и я остался во дворе наедине с безухим амбалом и собаками. Амбал смотрел на меня с тупым недоумением. Очевидно он не понимал где алкаш сумел раздобыть такую груду золота.

Фадей вернулся через минуту с мятым свитком пергамента в руке. Долговая расписка, с корявым крестиком Ярика внизу и жирной размашистой подписью ростовщика поверх сургучной кляксы. Пергамент был засаленным по краям, с пятном от свечного воска в углу, и от него пахло чернилами.

Ростовщик протянул мне свиток, а я тут же развернул его и пробежал глазами. Сумма, дата, условия, имя кредитора, крестик заёмщика. Всё сходилось. Пергамент я свернул и убрал за пазуху, потому что документы такого рода лучше хранить при себе, пока не появится возможность сжечь их в печи, убедившись, что огонь съел все буквы до последней.

– Счастливо оставаться, – бросил я, разворачиваясь к выходу.

– Ярый, – окликнул Фадей. – А ты изменился, – произнёс он негромко. – Месяц назад ты был отбросом. А сейчас…

Он пожевал губами, подбирая слово, и связка зубов на его поясе качнулась.

– А сейчас я пойду домой и постараюсь забыть что знаком с тобой. – Закончил я за него фразу и вышел через калитку на улицу.

Засов лязгнул за спиной. Псы снова начали надрываться лаем, провожая меня.

Я шёл по деревенской улице, и расписка за пазухой казалась легче пёрышка, хотя до этого я чувствовал что она весит сотни тонн, которые могут меня расплющить в любой момент. Теперь же долг исчез.

От Фадея я направился прямиком к Савелию, благо жил он на другом конце деревни и по дороге у меня было время привести мысли в порядок. План на будущее выглядел просто и сложно одновременно. Отдать монеты лекарю, разузнать про священную рощу, а после сунуть голову в пасть трухлявого пня и надеяться что моя голова уцелеет. План надёждый как наш уговор с Борзятой.

Спустя десять минут я добрался до дома Савелия. Из пристройки доносился стеклянный перезвон и невнятное бормотание, а значит лекарь был на месте. Я стукнул по дверному косяку и заглянул внутрь.

Савелий колдовал над деревянным столом, заставленным пузатыми бутылочками, мешочками и глиняными плошками. Сухопарая фигура лекаря склонялась над мутноватым отваром, который он помешивал палочкой с таким сосредоточенным видом, будто от результата зависела судьба человечества. Увидев меня, Савелий прищурился и молча вытер руки о передник.

– Опять кто-то помирает? – Вздохнул он.

– Почти. – Усмехнулся я и протянул ему четыре золотых и добавил один сверху.

– Тут лишнее. – Буркнул Савелий. – Долг был четыре монеты.

– Это за то что будешь навещать Древомира, в течении недели.

Савелий уставился на маленькую золотую горку на своей ладони. Тёмные внимательные глаза профессионально оценили монеты, скользнули по моему лицу, и лекарь медленно поднял левую бровь.

– Каждый день, говоришь? – Савелий вытер ладони о передник повторно, хотя руки были уже сухие. – И ради чего? Я же объяснял что ему только чудо поможет. Сердце сдаёт, лёгкие свистят, кровь густая как дёготь. Что я, по-твоему, должен сделать? Смотреть как он угасает и вздыхать над его бренным телом?

– Чудо я организую, – ответил я и сам поразился тому, насколько уверенно прозвучали мои слова. – Ваше дело не дать ему умереть, пока я это чудо ищу.

– Ладно, – кивнул лекарь, скрестив руки на впалой груди. – Зайду к нему сегодня вечером. Но имей в виду, – Савелий поднял указательный палец, длинный и тонкий, как сухая лучина, – если через неделю чудо не случится, то ему уже никакие деньги не помогут.

– В неделю я всяко уложусь. – Улыбнулся я и вышел из избы.

Душа пела от ощущения что я больше никому ничего не должен. Осталось самое простое, а именно выяснить, как не сдохнуть в лесу, полном нечисти, и добраться до места, куда даже бывалые охотники соваться боятся. Для этого мне нужен человек, который знает лес лучше, чем я знаю устройство стропильной системы.

Изба Тараса стояла у самого частокола, и каждый раз подходя к ней я невольно отмечал, что место для дома выбрано грамотно. Обзор на три стороны, подступы простреливаются с крыльца, а до ближайшей вышки стражников рукой подать. Если бы я проектировал оборонительный периметр для деревни, то поставил бы наблюдательный пост именно здесь, и видимо Тарас думал так же, когда строился.

Берестяная крыша в три слоя лежала ровно, без провисов и затёков. Во дворе царил привычный охотничий порядок: коптильня с едва заметным дымком, верстак с разложенным инструментом, стойка с луками под навесом. Только сегодня помимо всего прочего на верстаке лежала освежёванная заячья туша. Видать он только что из леса вернулся.

Я поднялся на крыльцо и постучал. Дверь открылась почти сразу, потому что Тарас не из тех, кто заставляет гостей топтаться на пороге. Жилистый, обветренный, с цепким взглядом охотника и молча отступил в сторону, пропуская внутрь.

В избе пахло дёгтем, смолой и сушёными травами. Связки полыни и зверобоя покачивались под потолочными балками при каждом сквозняке. На стене в ряд висели луки и колчаны, а рядом связки стрел, рассортированных по длине и толщине с такой педантичностью, которой позавидовал бы любой завхоз. У печи лежала стопка волчьих шкур, серых и бурых, свёрнутых аккуратными рулонами.

– Садись, – бросил Тарас, кивнув на лавку у стола. – Травяной чай будешь?

– Буду, – ответил я и сел с ходу перейдя к делу. – Тарас, мне нужно в священную рощу.

Охотник, наливавший кипяток из самовара замер. Струйка горячей воды продолжала литься мимо кружки на стол, а Тарас пару секунд этого не замечал, что говорило о многом. Потом он медленно поставил кружку на стол и глухо произнёс:

– Я тебе в прошлый раз что сказал?

– Что лешак мне глотку порвёт. Это я помню, – кивнул я. – Но мне кровь из носу нужно туда попасть.

– Зачем? – Пробасил Тарас.

– Древомир помирает. Савелий руками развёл, а Пелагея взялась поставить его на ноги.

– Ты из ума выжил? Веришь ведьме? – Спросил он сев напротив.

Я не ответил, а он помолчал, почесал подбородок, глядя в окно и кивнул.

– Ладно. Ты хоть и странный, но далеко не дурак. И к ведьме не пошел бы, если б были другие варианты, – наконец выдавил Тарас, подняв на меня тяжёлый взгляд. – Раз ты твёрдо решил подохнуть, то слушай и запоминай, второй раз повторять не стану.