Чтение онлайн

– Даже так? – Улыбнулся я. – Теперь мыы торгуем через двойную прослойку?

– Я бы сказал через тройную. Часть столов я продал через гильдию, а часть теперь вот, ушла через Воротынского. И знаешь что? Воротынский велел по пятьдесят золотых с воеводы взять за один пать его стол! Нам от этой суммы достанется только половина, но в любом из случаев мы в накладе не останемся.

Двадцать пять золотых за стол, это впятеро больше того, что мы получали за предыдущие партии.

– Серьёзная цена. – Присвистнул я.

– Ещё бы. Серьёзный покупатель, платит серьёзные деньги. Так было всегда и так будет, – Кирьян подмигнул мне здоровым глазом.

– Что ж, это отлично, но у меня есть для тебя товар ещё краше, того что ты покупал в прошлый раз. Идём, покажу. – Сказал я и повёл купца в сторону леса.

Кирьян приподнял бровь и переглянулся со своими кольчужниками. Двое из них тут же подтянулись ближе, положив ладони на рукояти мечей, и заняли позицию по бокам от купца.

– В лес? – уточнил Кирьян, и в голосе его мелькнула настороженность. – Так мастерская же в деревне.

– Уже нет, – покачал я головой. – Мы перенесли её в другое место. Туда где потише и староста не донимает своими вопросами.

Кирьян помедлил, оценивая риски. Даже меня бы смутило, если бы кто-то увидев полную сумку золота, пригласил меня прогуляться в лес. Кирьян глянул на своих телохранителей, те коротко кивнули, и купец махнул рукой.

– Веди. Только если это ловушка, мои ребята тебя порежут раньше, чем ты успеешь моргнуть.

– Договорились, – усмехнулся я и зашагал по тропе к поляне.

Шли молча, если не считать Петрухиного сопения и позвякивания кольчуг на телохранителях. Спустя полчаса мы добрались до нашего забора. Кирьян остановился и цокнув языком одобрительно произнёс:

– Сразу видно что строили наспех, но сделано всё добротно.

– Это ерунда. Пошли внутрь. Посмотришь на столы и кое-что поинтереснее, – я отворил ворота и провёл купца в землянку.

Сперва вошли телохранители и только потом Кирьян. Кирьян переступил порог, пригнувшись под низкой притолокой, и замер. Телохранители же вошли чуть раньше и один из них тихо выругался сквозь зубы, забыв про профессиональную невозмутимость.

Десять столов стояли вдоль восточной стены, и каждая столешница пылала насыщенным изумрудным огнём с тонкими золотыми жилками, которые змеились по поверхности застывшей слизи, переплетаясь и расходясь в узоры, не повторявшиеся ни на одном из десяти изделий.

Мох под прозрачным слоем казался живым подводным садом, камешки поблёскивали серебристыми искрами, а по кромкам столешниц пробегало мягкое молочное мерцание, от которого тусклый свет лучины становился ненужным.

Кирьян подошёл к ближайшему столу и провёл пальцами по поверхности. Ладонь скользнула по гладкому монолиту, и купец наклонился ниже, вглядываясь в переливы зелёного и золотого.

– Это как так? Оно что, светится? – с придыханием спросил Кирьян.

– Именно так, – подтвердил я. – Мебель обыкновенная, но с налётом магии.

Объяснять Кирьяну про священные дубы, живу и слизней, я не собирался, ибо в торговле лишняя информация работает против продавца. А недосказанность наоборот добавляет товару ту загадочность, за которую богатые люди готовы платить втрое.

– Даю аванса по десять золотых за штуку, – Кирьян выпалил цифру раньше, чем я успел назвать свою, и по тому, как у него дёрнулся уголок рта, стало ясно, что купец назвал максимум, на который рассчитывал, и теперь ожидает торга.

Десять золотых за лесной стол с изумрудной заливкой, это вдвое больше, чем за обычный, и Кирьян понимал, что продаст их минимум по тридцать, а то и по сорок. Но жадничать не стоило, потому что жадность убивает долгосрочные отношения вернее любого ножа в спину. Тем более это лишь аванс. Остальную сумму он привезёт позднее.

– Кирьян, ты же знаешь что сможешь продать все столы?

– Запросто. – Кивнул он.

– В таком из случаев мог бы ты выплатить нам полную стоимость за новую партию, а если удастся что-то заработать сверху, то приезвёшь нашу долю позднее? – Спросил я.

– Ну в целом могу. Но к чему такая спешка? – Спросил Кирьян почесав мочку уха.

– Сам видишь, работаем в землянке, а я хочу построить полноценную мастерскую и склад. Для этого мне нужны деньги. Ещё нужно нанять охрану и работников на производство. Так мы сможем тебе отгружать не по двадцать столов в месяц, а по сотне.

– Хммм… Расширяться значит решил? – Задумчиво произнёс Кирьян подсчитывая возможные в будущем барыши.

– Решил. И полная выплата мне в этом очень поможет.

– Да я только за. – Кивнул он и пожал мою руку. – он подошел к верстаку и высыпал на него из сумки золото. – Сколько говоришь есть столов?

– Пятнадцать обычных и десять светящихся. – ответил я.

– Ага. Стало быть сто пятьдесят золотых за обычные и ещё две сотни за светящиеся. – Пробубнил Кирьян отсчитывая монеты.

Петруха смотрел на растущую кучу золота ошарашенными глазами, и мне казалось что абмала вот вот инфаркт хватит от переизбытка чувств. Рот его был приоткрыт, рыжие брови задрались к самой макушке, а пальцы непроизвольно шевелились, будто пересчитывая монеты в воздухе.

– Всё верно. Тристо пятьдесят за столы, но это ещё не всё. – Я подвёл его к западной стене, и сдёрнул рогожу прикрывающую два десятка стульев.

Кирьян мягко говоря обалдел.

– Вы чего? – голос Кирьяна охрип. – Ещё и так можете?

– Ещё и не так можем, – я скрестил руки на груди и позволил себе скромную улыбку. – Дай только возможность расширить производство, будем делать шкафы, тумбочки и чёрт знает что ещё. Глядишь и до строительства домов доберёмся. Представь себе сруб, чьи стены украшены подобными рисунками.

Кирьян широко улыбаясь присел на ближайший стул, проверяя на прочность. Конструкция даже не скрипнула под его весом. Купец откинулся на спинку, покачался, подпрыгнул на сидушке и расплылся в улыбке, как ребёнок, получивший на день рождения деревянную лошадку.

– Крепкий, зараза! – Кирьян поднялся и обошёл ряд стульев, трогая каждый, покачивая, заглядывая под сидушку и простукивая ножки костяшками пальцев. – Беру! Все двадцать! По семь с половиной золотых за штуку!

Он развернулся к верстаку и отсчитал ещё сто пятьдесят золотых. Золото звенело и сверкало, стопки росли. Пятьсот золотых обосновались на верстаке, а сумка купца практически опустела.