Чтение онлайн

– А почему никто не спросил, где Митрофаненко девять лет пропадала? Или это я пропустила?

– Кому было интересно – тот знает, - встрял Климов.

– Мне интересно, я не знаю, - заявил Кир. – Опоздал!

Лера улыбнулась. Это было что-то новенькое – Вересов делает вид, что интересуется ею. Она снова перевела взгляд на Кудинову. У той на лице читались любопытство и уязвленность одновременно.

– Я не пропадала, - сказала Лера. – Иногда не получалось выбраться. Иногда настроения не было.

– Знакомо, - рассмеялся Кирилл. – Так где ты сейчас?

– На макаронной фабрике.

Вот тут Кирилл дважды пожалел, что ушел из органов. Стоило видеть лицо Каринки, стоило. Отличница Митрофаненко, которая на всех языках говорит, и макаронная фабрика – это сильно.

– Макароны делаешь? – ошалело спросила Кудинова.

– Нет, делают другие.

Операционка в голове Карины явно подзависла. Потому что в течение следующих пяти минут признаков заинтересованности разговором она не подавала. Зато слегка вернулся в мир живых Кирилл.

– Только не говори, что директором, - усмехнулся он, внимательно ее рассматривая. И то, что видел, ему явно нравилось. Вот уж кому девять лет пошли на пользу. И дело не в платье или прическе. Просто Митрофанушка с цыплячьей шеей и ногами-макаронинами (парадоксик), писавшая за него сочинения и диалоги, превратилась в неожиданно привлекательную девушку, которую он, наверное, и не узнал бы, если бы увидел не на встрече выпускников, а где-то просто на улице. Нет, в ней всегда было что-то такое… черт его знает, что… Но сейчас оно проявилось куда ярче.

Лера чувствовала себя неуютно под разглядывающими взглядами Вересова и Карины. Из-за таких смотрин она и не хотела идти. Будто стоишь в витрине, и каждый прохожий считает долгом рассмотреть в подробностях. Но пять лет факультета психологии не прошли совсем даром.

– О, Лерка, привет! – подошел Новицкий и шаркнул ножкой в сторону Кудиновой: – Рина Батьковна, мое почтение. Ты мне место занял, друг? – хлопнул он Кира по плечу.

– Ну, ты же мне не занял, - хмыкнул Вересов. – Вот и садись, где найдешь. Или давай я тебе уступлю и поеду, а? Я спать хочу, честное слово.

– Спать нужно по ночам, - многозначительно изрек Дрон. – Да и на вокзале хрен выспишься.

– Андрей! Ну придешь ты ко мне разводиться!

– Та я еще не женился! – хохотнул Новицкий.

– На вокзале-то зачем? – спросила Лера.

– Ну негде мне ночевать сегодня, негде! – нехотя пробурчал Кир. – Ключи посеял, завтра разбираться буду.

Три. Два. Один. Кудинова включилась. Оторвала взгляд от стакана с водой и заинтересованно посмотрела на Вересова.

– Тоже еще проблему нашел! – непринужденно выдала она. – Если кое-кто будет себя сегодня хорошо вести, то переночует у меня.

– Кое-кто уже очень давно разучился хорошо себя вести, - оскалился в улыбке Кир.

– Кое-кто никогда и не умел, - негромко сказала Лера.

Вересов даже подпрыгнул на диванчике. Митрофанушка. Разговаривает. И даже не по-французски.

– Мне нравилось, - пожала обнаженными плечами Кудинова.

То, что ей нравилось, тоже было понтами. И тоже бесило по-страшному.

– Может быть, поговорим о чем-то другом, не о моем поведении? – жалостливо протянул он, подняв руки вверх. – Бензин, вон, подорожал. Дрона в театр берут.

– Антипова замуж собралась, - добавила в тон Иванова.

– Ты же говорила – она замужем, - удивленно сказала Лера.

– Это она второй раз собралась. С первым разошлись.

– Лихо!

– А тут в первый никак не женишься, - уныло протянул Дрон и, пихнув Вересова к Лере, расселся на диване. – Может, все же пора заказ делать? Я б тост толкнул.

– Слава яйцам! – обрадовался Кир. И тут же посмотрел на Митрофаненко и зачем-то пояснил: - Я сегодня без обеда.

– Сочувствую, - сказала Лера и отодвинулась от него к Климову.

– Только без спиртного, я коня не брошу, - сообщил Кирилл Новицкому. Вообще-то желание надраться никуда не пропало, но он слишком хорошо понимал, что если начнет, то не остановится. А с утра, чтобы не остаться без крыши посреди зимы, нужна свежая голова.

– Вот какой от тебя прок, Вересов?! – Дрон демонстративно отвернулся от друга и пригласил официанта.

Потом все дружно ели, пили, слушали Новицкого и прочих, желающих высказаться по существу. Разбредались по несколько человек на перекур, снова возвращались и пересаживались с места на место. Лера говорила с Климовым, подсевшей к ним Ивановой, слушала Антипову, опоздавшую на полтора часа, ловила на себе частые взгляды Карины и посматривала на часы, размышляя, когда уйти будет прилично или незаметно.

Время шло. Минутная стрелка медленно ползла, увлекая за собой часовую. Было слишком шумно и слишком много всего. Будто она встретилась не с людьми, с которыми семь лет в одном классе просидела, а с абсолютными, за редким исключением, незнакомцами. И от этого дурацкого ощущения хотелось куда-нибудь деться. Едва она собралась это сделать, оставшись на какое-то мгновение без компании так, что можно было улучить момент для побега, как возле самого ее уха раздался голос Вересова:

– То есть вести я себя не умел, да?

– Ты хочешь убедить меня в обратном? – посмотрела на него Лера.

– Еще ни разу ни одному человеку не удалось убедить другого в том, с чем он не согласен. Потому даже пробовать не буду. Мы с тобой сегодня вроде боксерских груш.

– Не думаю, что только мы. Каждому досталось.

– Ага. Два прогульщика, - хохотнул Кирилл. – Ты так и не сказала, кем работаешь.

– Ты много прогулял?

– Партизанка! – поморщился он. – Нормально прогулял. Лет шесть точно. Может, семь.

– Я не партизанка. Но, честно говоря, не понимаю, какая разница – бухгалтер я или библиотекарь? Или менеджер по персоналу. Или методист.

– Никакой. Просто здесь что-то типа выставки пуделей. Все хвастаются, у кого стрижка лучше. А ты молчишь. Хотя это на тебя как раз похоже.

– У меня обычная профессия, как у множества других. И я точно не пудель, - рассмеялась Лера. – А ты? Пудель-медалист?

Забавно, но ему показалось, что за этот вечер она впервые смеется. От этого ее лицо преобразилось и стало куда больше похожим на то, что он помнил. Только, вроде как… ярче, что ли. Лера Митрофаненко. Нужно быть идиотом, чтобы не понимать, что она в него влюблена с пятого класса, когда они оба еще только попали в их экспериментальную углубленку. Кирилл идиотом не был. Во всяком случае, ее отношение к нему в те времена просек. И пользовался.