Чтение онлайн

Через пару минут Кирилл набирал отца.

– Здравствуй, Кирилл. Собрался ехать?

О том, что накануне он порывался повидать Машку, Кир успел забыть на фоне драмы, развернувшейся в его собственной жизни. Стать бомжом – перспективка!

– Ага! – с энтузиазмом закивал он. – Если можно, в течение пары часов?

– Можно. Но предупреждаю, придется отработать почти до вечера, - было слышно, что отец улыбается.

– Да без проблем. Только у меня просьба к тебе есть.

– Без проблем не получится. Машка тебе их устроит. Просьба в чем?

– Пустишь пожить в городскую квартиру?

– Нет. Но можешь пожить в доме, - ответил отец.

Кир озадаченно засопел в трубку. Потом уточнил на всякий случай:

– Что? Прям никак?

– Там ремонт, Кир.

– Сильно ремонт?

– Очень.

– Черт! И че мне делать?

– Не морочь голову, - сердито сказал Максим. – Приезжай к нам.

– Да, блин, не вовремя это все! – рассердился Кирилл, в очередной раз напряженно оценивая свои перспективы. И понимал, что перспективы далеко не такие радужные, как хотелось бы. Помолчал. Снова посмотрел в окно. Метель усиливалась. Перед глазами живописно встала картинка с погребенным под снегом мотоциклом. Кирилл почти фыркнул и спросил, чуть изменившимся голосом: - А Марина как?

Кажется, впервые за эти девять лет Кирилл озвучил один из главных вопросов, мучивших его столько времени. Как Марина?

– Нормально, - в отличие от сына, голос отца не изменился.

– Уверен?

– Не хами.

– В мыслях не было. Ладно, я постараюсь быстро со всем разобраться… Так Машка на свою музыкалку сегодня идет?

– Оказалось, что нет. Поэтому тебе целый день с ней нянчиться, - рассмеялся Вересов-старший.

– Другой бы против, а я за, - хмыкнул Кирилл. – Короче, сейчас манатки соберу, тут не очень много. И буду.

– Ну-ну, - попрощался отец и отправился к Маре.

Эта комната представляла собой нечто среднее между библиотекой, кабинетом и будуаром. Здесь Мара становилась писательницей Вересовой и называла ее мозгодробительной. Мебель расставили по желанию Марины Николаевны, книги, перевезенные из городской квартиры, - по желанию Макса. А потом комната обросла игрушками Машки.

– Сегодня Кирилл приедет, - сказал он жене.

Мара подняла голову от ноутбука. Пучок волос на ее голове вопросительно подпрыгнул.

– Ты говорил, что может приехать. Уже точно?

– Позвонил, сказал – скоро будет, - Макс плюхнулся в кресло. – Еще он у нас поживет какое-то время.

Марина медленно кивнула и уткнулась носом в монитор. Но хватило ее ненадолго. Пучок снова дрогнул. Мара посмотрела на мужа.

– Что-то случилось?

Вересов пожал плечами.

– Предполагаю, остался без жилища.

– И ты, разумеется, даже не попробовал его спросить.

– Приедет – спросим. Заодно сегодня возложим на него дежурство по Машке.

– Тиран.

– Это спорное утверждение, - рассмеялся Макс, - но только потому, что тебе это определенно нравится, я не стану спорить.

– И эгоист. Но это мне тоже нравится. Только, боюсь, у Кирилла не хватит мужества весь день продержаться.

– Вот это ты зря. Он мой сын. И Машку любит.

– Машку все любят, - милостиво согласилась Мара. – В отличие от ее матери.

– Интересное заявление. То есть того, что тебя люблю я, тиран и эгоист, тебе недостаточно. Тебе всех подавай.

– Всех, не всех… Но знаешь, Мозгунова меня достала. Ощущение, что она за мной охотится. Других писателей нет, только Вересова.

– Ясно, - Макс легко поднялся из кресла, - сегодня мне придется ревновать к Мозгуновой.

– Ты? Ревнуешь? – рассмеялась Мара. – С твоей самоуверенностью?

– Жутко, - он подошел к жене, положил руки ей на плечи и стал медленно водить пальцами по ее шее, не скрытой волосами, - ты даже не представляешь. Особенно к Мозгуновой.

– Я тебе ее последнюю рецензию читать давала? На «Кофейный роман»?

– Это удовольствие ты со мной не разделила, - улыбнулся Макс.

– «Что есть такого у Марины Вересовой, что отличало бы ее от любого другого автора в жанре любовного романа? Что делает ее книги литературой, а ее саму – одним из талантливейших молодых авторов? Ни-че-го. Обычное чтиво, какого много на полках книжных магазинов, не литература, а литературный фастфуд», - несчастным голосом процитировала Мара и спрятала лицо в ладонях. – Фастфуд!

– Когда только хвалят – это, конечно, приятно, - его пальцы продолжали гладить ее кожу. – Но очень скоро становится скучно. Как игра в одни ворота. Как процесс со слабым оппонентом.

– Я ничего не имею против сильных оппонентов. Но… Макс, она права, вот что хуже всего. Она абсолютно права!

– Почему вдруг она права?

– Да потому что я это всегда знала, - пожала она плечами. – Графомания отношения к литературе не имеет. Просто… когда это было хобби, то все равно… а сейчас…

– А сейчас?

– А сейчас у меня дурацкое чувство, что занимаюсь каким-то обманом… Знаешь, будто внешне все хорошо, но я-то понимаю, что внутри ничего такого нет… И страшно боюсь разоблачения… Вот Мозгунова такое насквозь видит.

– Далась тебе эта Мозгунова! Ты для нее пишешь?

– Нет! Но я после первой книжки так надеялась на «Кофейный»! А она будто запах мяса почуяла и примчалась.

– Я понял, - усмехнулся Макс. – Придется ознакомиться с твоим творением и заодно с опусом этой ненаглядной Мозгуновой.

– Не надо! – переполошилась Мара, испуганно взглянув на мужа. – Тебе не понравится. Обычный любовный роман, умрешь со скуки.

– Не скучнее моих документов, - заключил он и поцеловал ее в щеку. – А чем занимается наше потомство?

– Полчаса назад контролировала Аллу Эдуардовну на кухне. Надо заставить сесть за уроки.

– Разберемся, - сказал Вересов и отправился на поиски дочери.

Разбираться долго не пришлось. Марина даже не успела вычитать очередную главу, пытаясь запихнуть поглубже ставшую навязчивой в последнее время мысль, что она занимается чем-то не тем. Во времена своего учительского прошлого ей не приходилось задаваться подобными вопросами. Она просто ходила на работу. И просто сочиняла свои истории, никому их не показывая. Пока не позволила себе мечтать о том, что может добиться чего-то большего – в декрете и не такое в голову придет.