Воскресшая
Шрифт:
Мужчина зажег маленькую свечу и, разгоняя темноту прошел в центр погреба и самодовольно засмеялся, глядя в испуганные глаза своих жертв.
— Ну что мои золотые! А вот и я!
Зазвенели железные цепи с закованными руками, мыча от страха зашитыми губами возле стены стояли мужчина, маленькая девочка и мальчик.
— Ну ну, мои золотые, не надо бояться. Я же здесь, рядом с вами.
Мужчина подошел к обезумевшим от страха пленникам. Он по-отечески погладил зареванных детей и по-дружески похлопал мужчину.
— Я задержался немного. Прошу простить меня. Что же вы молчите? Ах да. Я совсем забыл.
Он вытащил из пояса маленький ножик и подошел к мужчине. Схватив пленника за голову, мучитель, не церемонясь разрезал толстые нити, которыми были прошиты губы. Раздался протяжный стон полной боли и отчаянья.
— Ну, что ты. Неужели не можешь потерпеть маленькую царапину…
Мужчина оторвал от своих лохмотьев грязный кусок ткани и промокнул губы пленника.
— Вот видишь, всего лишь немного крови вышло. А ты кричишь! Какой пример ты подаешь детям?
Взглянув на плачущих детей, он поцокал.
— Плохой дядя, напугал вас…
Пленник сплюнул кровь и прохрипел:
— Что же ты за падаль такая…
— Ты что, не знаешь меня?! — удивился мучитель. Стянув с головы капюшон, он поднес к своему лицу свечу, — Неужели ни разу не видел меня…
Карие глаза пленника удивленно распахнулись в неверии.
— Вы?! Как же… почему?
— Я, я… правда неожиданно, — мучитель был в восторге. Его узнали.
— Но вы, как же сэр? Столько лет…
— А, ты об этом… гляди, что покажу…
Мужчина по очереди провел руками по своему лицу. Перед пленниками вместо молодого человека стоял пожилой мужчина. Он был худой, красивое лицо превратилось в сморщенную маску без единого волоска, сквозь гнилые зубы виднелся черный язык. Все его тело было покрыто мелкими гнойными язвами.
— Дар моего отца — иллюзия… Но вот незадача, за долголетие приходиться платить. Но что такое внешность?! Всего лишь оболочка, его ведь можно скрыть…
Пленники с ужасом смотрели на уродливого старика.
— А теперь мои золотые давайте приступим к самому главному.
Улыбаясь, он подошел к ошарашенному мужчине и впился мерзким поцелуем в рваные губы, забирая его дар и силу, черный с гнойниками язык облизал почерневшие губы своей жертвы. Старик нагнулся за ножом и повернулся к детям.
— Теперь ваш черед мои крошки…
Ближе к вечеру молодой мужчина вышел из охотничьего домика. Красивое лицо светилось счастьем и предвкушением будущего величия.
Вернувшись к себе домой, он переоделся и спустился в столовую. В доме было тихо, он отпускал дворецкого и кухарку после обеда домой. Ему не нужны были свидетели. Не разогревая еду, он поужинал остывшей уткой и подхватив с собой бокал вина направился в кабинет. На рабочем столе он обнаружил письмо. Быстро допив вино, он распечатал конверт и нервно пробежал глазами по письму. Перечитав его два раза, он бросил его в камин. Настало время действовать…
***
Прижав колени к подбородку, Лея сидела на поваленной сосне. Закутавшись в свой плащ, она в задумчивости следила за мужчиной. Они были в пути уже неделю, и ее мучила неизвестность. До сих пор Ищейка не разговаривал с ней. Поначалу Лея подумала, что он просто устал, и у него нет сил на разговоры. Но потом она стала замечать, что ее попросту игнорируют. На расспросы, зачем они едут к королю, он лишь молча смотрел на нее. Первое время она смущалась под его горящим взглядом, но с каждым днем ее смущение превращалось в раздражение затем в ярость. Несмотря на то, что он доводил ее своим молчанием он заботился о ней. Для нее оставлял самые вкусные кусочки еды, мог сам не есть и пить, но следил, чтобы она не голодала. Из-за слабости она часто дремала, мужчина прислонял ее к себе и в кольце его надежных рук она спокойно спала. Когда Лея думала, что мужчина не смотрит на нее, украдкой рассматривала его и тайно восхищалась его темной красотой. Черный как смоль волосы с тонкой серебристой проседью были влажными от моросящего мелкого дождя. На бледном лице, проникая в душу, горели черные глаза. Прямой нос и линия тонких губ выдавали хищную натуру ищейки. Несмотря на кажущуюся худобу, под кожаным сюртуком можно было рассмотреть спортивное гибкое тело. Лея была высокой, но рядом с ним она ощущала себя маленькой.
Во время ночных привалов он оставлял ее одну с лошадью и уходил в лес в поисках веток для костра. Каждый раз он возвращался с освежеванной тушкой зайца или мелкого грызуна. Разводил небольшой костер, от которого Лея садилась как можно дальше под его немигающий взгляд и готовил незамысловатый ужин. Он молча наблюдал за ее действиями и с каждым разом мрачнел все больше.
После ужина мужчина складывал длинные стебли ивы или березы на землю. Накинув сверху свой плащ, он сгребал девушку в охапку и укладывался спать, прижав ее к себе. Поначалу Лея сопротивлялась такой бесцеремонности, но вскоре привыкла. Это было логично, так как можно было закоченеть от холода. Лея не хотела признавать, что, засыпая рядом с ним ей не снились кошмары. Сначала она подумала, что они просто перестали сниться. Но как только мужчина оставлял ее одну во сне, пожирая и разрушая все на своем пути, огонь возвращался.
На восьмой день пути ее ярость достигла апогея. Она наблюдала за действиями Ищейки, готовая сорваться в любую минуту. Он развел костер и пожарил двух маленьких зайцев. Мужчина молча протянул ей ломоть хлеба и одну из прожаренных туш. Несмотря на голод Лея не шелохнулась. Стараясь не смотреть на жареное мясо, она отвернула голову, но голодный желудок предательски заурчал.
Вспыхнув от стыда, она украдкой посмотрела на мужчину. Не спуская с нее глаз, мужчина протягивал ей кусок хлеба с мясом. Еще больше покраснев под пристальным взглядом черных глаз, она резко встала и сердито пробормотала:
— Я не голодна!
Ищейка пожал плечами и сел напротив вонзая зубы в мясо. Лея сердито взглянула на него и, стараясь не показывать того, что расстроена, пошла вглубь леса, обходя заболоченные участки. Отойдя на небольшое расстояние, она взглянула на мужчину. Тот с невозмутимым видом сидел возле костра и ужинал.
— Чтоб ты подавился! — выкрикнула она из темноты и зашагала дальше.
Ее злило его равнодушие. С какой стати он так обращается с ней! Игнорирует ее! Разве сложно ответить на вопросы. Он сказал всего лишь, что она огонь! Как такое возможно? Лея до ужаса боялась огня. Несмотря на то, что она приняла себя новую душа то помнила сколько страдания ей принес ненавистный огонь. Она, не разбирая дороги, шла вглубь леса, когда опомнилась вокруг нее была темнота.
Тео чувствовал ее ярость. На протяжении недели он присматривался к ней. Он знал, что ее сводит сума его молчание, но он боялся что-либо говорить. Один ее вид волновал его настолько, что порой он не мог совладать с собой. Ему хотелось, чтобы она всегда была рядом, за такой короткий срок она стала сосредоточием его бездушной жизни. Он впадал в состояние эйфории, а его холодное сердце готово было выпрыгнуть из груди при одной лишь мысли о ней.
Сидя позади нее, у него, был вполне оправданный повод быть рядом с ней настолько близко, насколько возможно. А ночами он не мог представить себе, что она будет лежать не с ним. Он сам не осознал, когда в первую ночь он схватил вырывающуюся и возмущавшуюся девушку и молча улегся с ней спать. Полежав в кольце его рук, она спустя время расслабилась и заснула. Он почти до утра не мог заснуть, уткнувшись в тонкую шею он с наслаждением вдыхал ее неповторимый запах. Скажи ему кто-нибудь что Ищейка будет настолько одержим женщиной, он бы рассмеялся ему в лицо.
Все женщины, которых он знал, начиная от аристократок и заканчивая шлюхами увидев его, начинали стелиться. Его тошнило от дешевых ужимок и пустых разговоров. Тео был равнодушен к этой притворной дешевой мишуре. Но не Лея, она была другая.
Он не выносил никогда ничьих прикосновений, его тяготило любое проявление чьей-либо увлеченности им. Но за каких-то две недели весь его мир перевернулся. Ради нее он был готов на все, но Ищейка мог лишь довольствовать лишь ее присутствием. До зубного скрежета и боли в голове он гнал от себя то, что она была замужем. Такая близкая, родная и в то же время недосягаемая, недоступная, чужая жена. По рассказам Маргарет, он узнал, что ее муж — последняя мразь, но то, что Лорелея любила своего мужа, была беременна от него, словно кислота разъедало разум Ищейки.