Чтение онлайн

Девушка сделала пару шагов вперёд, поклонилась и заговорила:

— Я Ишикара Юмин, первая наложница Императора Джиндзиро. Императрица поручила мне и моей служанке заботу о принцессе. Мне больно даже говорить об этом, но на теле девочки я нашла многочисленные кровоподтёки, какие бывают от щипков и ударов. Какие-то из них были свежими, а какие-то почти зажившими. Принцесса сказала, что так её наказывала мать.

Толпа взволновалась, а Баолинь, звериным нутром почуяв, что земля под её ногами горит, решила разыграть из себя жертву злых наветов.

— Мой Император, я во всём старалась быть примером для дочери. Но она капризна и непочтительна. Я старалась смирить её буйный нрав. Да, для этого мне приходилось наказывать её. Из любви и заботы о её будущем.

— Юмин, — Джин коварно улыбнулся. — Ответь, была ли ты в детстве капризна и непочтительна, как твоя младшая двоюродная сестра?

Девушка очаровательно зарделась. Видимо, вспомнила, как в прошлом году потребовала от принца, чтобы он залез на шелковицу и нарвал им с Миори самых спелых ягод. Что было крайне непочтительно. Но Лис тогда получил свой вожделенный поцелуй в качестве аванса за подвиг и такому капризу был очень рад.

— Да, мой господин.

— Тебя наказывали за это так же, как принцессу Лейлин?

— Нет, — Юмин чинно сложила руки на поясе. Весь её вид выражал спокойствие и уверенность. — Если я что-то делала не так, со мной говорили, объясняли. И никогда не били. У меня сердце кровью обливается, когда я думаю, сколько боли вынесла принцесса. Она же такая маленькая.

Юмин вытерла набежавшие на глаза слёзы. И столько в её словах было боли и жалости, чтопо толпе пронеслась волна возмущённо шепота

— Я больше никогда не стану так наказывать мою принцессу, — в голосе Баолинь впервые я услышала нотки паники. — Она же моя кровь и плоть.

— Женщина, ты смеешь говорить об этом мне? — Джин буквально рычал. — Десять лет назад ты на моих глазах приказала слугам убить своего брата. И общая кровь не остановила тебя.

— Я родила её! Она принадлежит мне! — Баолинь отбросила маску смирения и сорвалась. — Детей Золотого Города нельзя отбирать у их матерей!

— Ты смеешь дерзить? — Слава Богине, Киан «отвис» и сделал то, что должен был. Лей, как часто бывает, спас ситуацию. Прикинулся дворцовым слугой и приподнёс господину поднос с костяным веером, незаметно наступив ему на ногу. — Чему такая невоспитанная женщина может научить принцессу? Вместо того чтобы унижено молить о наказании, которое поможет тебе искупить вину, ты повышаешь голос в присутствии Императора и требуешь простить тебя? Тебя — ту, что дважды бросила родную кровь в объятия смерти?

— Если бы кто-то хотел их убить, они были мертвы, — Баолинь, похоже, решила, что терять ей нечего. И её понесло. — Разве можно наказывать человека за то, что не произошло?

Я усмехнулась.

Вроде бы миры разные, а оправдания у неудачливых убийц одинаковые. Только я тот урок усвоила ещё до попадания сюда.

Убийце, однажды потерпевшему неудачу, в следующий раз повезет больше.

И это никто не учитывает то, что Баолинь морально уничтожала свою дочь. Почему-то.

Не дорос этот мир до воспитания детей в стиле гуманизма. Но и я не завтра умирать собираюсь. Успею ещё что-нибудь сделать.

А дальше… даст Богиня, общество будет изменяться.

— Сын мой, — говорю тихо и печально. — Прошу у тебя снисхождения для этой неразумной женщины. Она эгоистична, не знает любви и сострадания. Но я верю в то, что она может измениться. Смирение и труд помогут ей раскаяться в содеянном и заслужить прощение.

— Принцесса Лейлин останется под опекой Императрицы, — разнёсся под сводами зала звучный голос Джина. — Ишикара Баолинь, я принял решение помиловать тебя. Ты не будешь казнена. Вместо этого станешь служанкой Второй Старшей Госпожи. Благодари Императрицу за то, что она вступилась за тебя.

Конечно, благодарностей я не дождалась.

Женщина прожигала меня ненавидящим взглядом. И это она ещё не знает, что будет единственной служанкой нашей «матушки». Что на её плечи ляжет всё: и пол мести, и развлекать вздорную старуху. Что-то мне подсказывает, что характер у бывшей Императрицы, и так не сахарный, в заключении сильно ухудшится.

В искреннее раскаяние Баолинь мне не верилось. Но случаются же чудеса. Вдруг она когда-нибудь осознает, как была неправа?

Нет, это никак не исправит то, что она уже успела натворить, оставив уродливые шрамы на душах своих жертв. Но, может быть она однажды сможет осознать, как ужасно поступала и попросит прощения у брата и дочери?

И дело не в том, что они должны будут отчего-то её простить. Тут я категорически против каких-либо долгов. Это право. Которым не обязательно пользоваться.

Общественная мораль тут не очень со мной согласна. Это, кстати, очень удобно для тех, кто насилие совершает.

Во-первых, прощение, как бы обнуляет факт нанесённого вреда. Его теперь не существует. Ведь если ты уже простил, надо о произошедшем забыть.

Во-вторых, тот, кто простил, забыл и вновь подпустил к себе человека уже причинившего тебе боль, рискует нарваться на повторение не самого приятного опыта.

В-третьих, из-за извращённых общественных установок, отсутствие прощения ложится грузом вины на того, к кому применили насилие. И тут вступает в свои права прелестное когнитивное искажение: «С хорошими людьми ничего плохого произойти не может. Если что-то случилось, значит жизнь тебя наказала. За неправильные, даже не действия, а мысли и чувства. И ещё накажет, если ты не изменишься». Нежелании же прощать автоматически делает тебя плохим человеком, который обязательно притянет в свою жизнь ещё больше неприятностей. Это, вообще, вишенка на торте. По данной логике совершивший насилие, вообще, не виноват. Ведь его руку вела сама судьба и высшая справедливость.

Вот Миори ни отца, ни мачеху не простила. И что? Добрый, счастливый и спокойный ребёнок растёт. Хотя, пару лет назад начала угрызаться совестью по данному поводу. Так Лирен — младший из близнецов Каори провёл статистическое исследование по данному вопросу среди лисят и рысят, включив в него несколько особо уважаемых взрослых. Так по его итогам оказалось, что никто не считает, будто Миори перед теми людьми какие-то долги имеет. На том она и успокоилась.

Если понадобится, с Лейлин тот же фокус провернём. Но Баолинь ей больше никак навредить не сможет.

Это теперь мой ребёнок. И плевать, кто там её родил.

Последней в списке подсудимых была Деиран Инис. В том, что она в своём уме сомнения у меня открыли быстро.

Безумие сияло в её глазах. Оно поселилось в жуткой улыбке, больше напоминающей оскал.

Порваная одежда и растрёпанные волосы лишь дополняли эту картину.

Джиндзиро смотрел на бывшую наложницу своего отца с яростной ненавистью. Киан, просто, с ненавистью. А я старалась не смотреть вовсе. Но мне можно.