Чтение онлайн

— Я обвиняю эту женщину, — голос Киана был хриплым, словно произошедшее до сих пор причиняло ему боль. — В том, что она из зависти убила мою наложницу Лиари и моего ребенка, которого та носила.

— Сестра, — моя улыбка напоминала сахарный сироп. — Прошу тебя скажи правду. Поклянись, что не делала этого. Ведь разве могла первая наложница Императора совершить такое злодеяние?

Шанэ решира поиграть в молчанку. Да, только, кто ей даст изображать оскорбленную невинность?

— Хасэгава Шанэ, — голос Джина был холоднее зимней стужи. — Вам надлежит ответить на обвинение. Это мой приказ.

— Я не хотела убивать, — женщина затравлено оглянулась и почти шепотом произнесла. — Это вышло случайно. Клянусь именем Богини. Я плечом оттолкнула её со своего пути, когда она не уступила мне дорогу. Но упала Лиари не из-за этого, а потому что наступила на свой подол. Когда это случилось, я была на пять ступеней ниже. В произошедшем нет моей вины.

Я ждала повторения недавней сцены, но ничего не произошло.

Шанэ закашлялась, но, скорее, от волнения. Не было крови, удушья, конвульсий. А это значило, что сказанное — правда. Я бросила осторожный взгляд на Киана. Он стоял ровно, а на лице застыла бесстрастная маска.

— Обвинение в преднамеренном убийстве наложницы принца Киана снято, — бесстрастно объявил Император. — Хасэгава Шанэ, я даю тебе выбор. Ты можешь не отвечать на мой следующий вопрос, а тихо удалиться во дворец Слёз и никогда не покидать его стен. Или получить свободу, если за тобой нет вины. Но помни: наказание Богини за ложь не заставит себя ждать. Ты пыталась убить меня или мою мать?

— Я бездействовала, — ответила женщина, сминая в руках подол своего платья, испачканного чужой кровью. Красное на лиловом. Почти красиво. — Подозревала о том, что это замыслили другие. У меня не было доказательств. Но я их и не искала. Мне нужно было думать о моём принце. Клянусь именем Богини. Я не пыталась убить вас, мой Император, или вашу мать.

— Вы свободны, — сказал Джиндзиро немного удивлённо. Мы все привыкли видеть в Шанэ злодейку. А выходит: она — жертва. Первая жертва в прошлом поколении. Такая же, как многие до неё. — Можете остаться в Золотом Городе. Можете уйти. И вернуться, если того пожелаете.

Шанэ расплакалась. И я не знаю, чего было больше в тех слезах: боли, разочарования или облегчения. Из толпы выступил мужчина средних лет в котором я узнавала младшего брата Шанэ. Он подхватил её на руки, славно ребенка и унёс из зала.

И лишь спустя много времени я узнала, что наследник рода Хасэгава выдержал настоящий бой со своим отцом и дедом. Старики считали, что место вдовствующей наложницы — дворец Слёз. И казалось бы, они богаты. Им комнаты в своём доме жаль? Или еды? Платьев у Шанэ столько, что на всю оставшуюся жизнь хватит.

Но, как мне кажется, дело в другом. Эти люди умеют воспринимать женщину лишь как функцию. Вести хозяйство. Рожать и растить детей. Заботиться об удобстве мужа.

Если данная функция тобой исполнена, то общество будет к тебе благосклонно.

Если же ты со своей ролью не справилась, на снисхождение рассчитывать не приходится.

Шанэ почти сорок. Красота её поблекла. Огонёк в глазах потух. Нет, она всё ещё привлекательна. Но что толку с этого? Замуж её не отдашь. Кто решится взять в жены ту, что не просто принадлежала Императору, но и растила принца? И это если закрыть глаза на возраст и бесплодие.

Оставить в своём доме, конечно, можно. Но какой в том прок для рода? Вдовствующая наложница не может жить в статусе приживалки, которая станет прислугой в родительском доме. К ней надлежит обращаться с уважением. Непочтительность к наложнице почившего отца новый Император и за оскорбление своего рода принять может.

Нет, если бы она имела какое-то влияние на нанешнего правителя, как мать живых принца или принцессы, её бы встретили с распростёртыми объятиями. Но сейчас она была бесполезна. Как сломанная кукла.

Именно так выглядела Шанэ, которую забрал из Золотого Города брат — единственный человек, который дорожил именно ей.

— Привести следующую, — громко произнес Джин, мазнув взглядом по бывшему наставнику. Но Линшен не выразил и намёка на эмоции.

Баолинь была спокойна и величественна. Ни намёка на волнение или страх. До сих пор счиет себя неуязвимой?

— Ишикара Баолинь, — безразличный голос Киана разносился под сводами дворца. — Ты, ослеплённый собственным эгоизмом, подвергла опасности жизнь пятнадцатой принцессы Лейлин. Чтобы защитить себя ты толкнула невинное дитя под ноги то, что желала убить Императора Джиндзиро.

— Да, я совершила ошибку. Я испугалась и была не в себе после того, как мой господин скончался прямо у меня на глазах, — Баолинь состроила невинную мордашку и даже выдавила из себя крошечную слезинку. — мой разум на мгновение помутился. Я всю свою жизнь буду сожалеть о своей слабости. Мой Император, умоляю, имейте сострадание к несчастной женщине. Верните мне мою драгоценную дочь. Она — моя плоть и кровь. Ведь всем известно, что никто не может любить своё дитя сильнее родной матери. Кто, кроме меня, сможет утешить её, в час когда она потеряла отца? Разве чужие руки, какими бы заботливыми они ни казались, способны обнять её также, как мои? Кто позаботится о ней? Кто защитит? Безмолвные и бесправные слуги? Императрица?

— Баолинь, — мой голос похолодел. — Ты смеешь говорить, что я не способна позаботиться о принцессе?

— Простите, госпожа, — голос женщины стал мягким и сладким, как патока. — Я не смею проявлять непочтительность и лишь хотела сказать, что Императрица — хозяйка всего Золотого Города. Как можно обременять вас заботой о чужом ребёнке у которого есть мать? Без меня принцесса будет лишь несчастным листочком, отданным урагану дворцовых интриг. Ваша забота о ней будет всего лишь исполнением долга. Моя же любовь убережёт её от всех невзгод. Я осознала свою ошибку и умоляю разрешите мне воссоединиться с дочерью.

Баолинь сложила руки в молитвенном жесте, явно играя на публику. Смиренная поза. Невинный взгляд. В ней, явно, умерла величайшая актриса. Как играет! Загляденье.

И самое паршивое, что она сейчас перетягивает симпатии придворных.

Я скрипнула зубами. У меня роль милостивого защитника. Мне нельзя переходить в обвинение. А Киан тупит. Нет, я понимаю, что он сейчас чувствует себя не лучшим образом. Столько лет ненавидеть женщину, которая не была причастна к смерти его возлюбленной. Но сейчас не время для мыслей о прошлом, когда та женщина идёт в наступление.

— Император даровал принцессе новое имя. И мы с благодарностью принимаем знак его безграничной милости. Но у нее есть другое имя. То, что дал ей отец. Кто кроме меня сможет сохранить ту связь, что существовала между ней и почимшим Императором? Кто не даст ей забыть свое настоящее имя?

— Я даровал новое имя моей милой сестре потому что она не смогла назвать своего. Она его не знала. Ишикара Баолинь, ты слишком много говоришь о любви и заботе для женщины, которая хладнокровно бросила своё дитя навстречу опасности лишь бы сохранить свою жалкую жизнь. Ты говоришь, что осознала свою ошибку. Но был ли твой вчерашний поступок единственным злом, причиненным принцессе? Юмин, выйди и расскажи, что ты узнала о жизни принцессы.