Чтение онлайн

Нет.

«И вправду ведь, не боится девка, подумал Самуил. – Вот поколение выросло! Ни чертом, ни атомной войной не возьмешь».

И чего хочешь?

Освободить вас от обжорства.

У Князя изо рта вывалилась салями.

Да ты знаешь, с кем разговариваешь? – Самуил рассвирепел. Никто и никогда не смел указать Князю на его пунктик. Да я таких как ты косточки только выплевывать успевал!

Косточки-то овечьи были, спокойно и тихо, на полном диссонансе беснующемуся Князю ответила Кристина. Тогда, двадцать лет назад.

Врешь, курва! – Князь подскочил к Кристине и больно схватил ее за руку. – Кто тебя подослал? Кашалот? Слон[21]? Отвечай, когда тебе Князь вопросы задает! – Его рев гулким эхом раздавался под сводами канализационного перекрестка.

– Меня никто не подсылал, с той же спокойной интонацией повторила Кристина. Я пришла сама.

Врешь, уже менее уверенно произнес Самуил, и даже эпитет забыл добавить.

Я не умею.

Князь медленно разжал свои клещи, сжатые вокруг Кристиной руки. Так же медленно, обвел взглядом свое окружение. Вся королевская рать мигом исчезла.

На самом деле Князь не просто страдал тягой к набиванию брюха. Он заедал тот самый кусок мяса, который когда-то достался ему в горах. Все двадцать лет он пытался заесть его неповторимый вкус. Несомненно, слух о каннибализме Князя сыграл ему на пользу. Но только он один знал, чего ему стоило жить с привкусом потерявшейся девушки Кати во рту. Есть и жить, жить и жрать.

Кристина протянула Самуилу цветную фотографию. На ней улыбалась Катя. Живая. И постаревшая на двадцать лет.

Ее нашли охотники еще раньше вас. Но девушка с испугу не помнила кто она и откуда. Через год память вернулась, но вас уже не было в городке. А мясо было действительно овечье. Ваш инструктор нашел его в волчьей пещере. От логова хищника, а вовсе не для того, чтобы увести от тела девушки, он заставил вас уйти подальше от стоянки.

Значит все это время…

Вы перестанете грешить чревоугодием?

Лицо Князя перекосило, и нутро хозяина всех побирушек и попрошаек площади трех вокзалов начало извергать все, накопившееся за двадцать лет.

Клан Гедонисов[22]

Слив несчастный джип в городскую канализацию, Демьян направился к массивному входу «Интернационаля». Пройдя пару шагов, он остановился. Потянул ноздрями воздух и глубоко вдохнул, всасывая энергию. Ужас несчастного автовладельца приятно покалывал спину, магия щекотными струйками наполняла подушечки пальцев.

Людишка! – брезгливо бросил Демьян, и усмехнулся: – И все же немного налички не повредит, он был доволен экспромтом, а главное его результатом – и дух отвел, и «плотно пообедал».

Двери отеля услужливо распахнулись перед молодым человеком. Вышколенный швейцар Николай Феонорович, с выправкой бывшего гэбиста, испуганно, но, не прекращая по-лакейски кланяться, переводил взгляд с Демьяна на сидящего в луже водилу.

Чегой-то произошло? Может, помощь, какая требуется?

Долларовый принт 18-го президента Соединенных Штатов, героя гражданской войны Севера и Юга Улисса Гранта[23] перекочевал в лапы Феонорыча.

А ты разве что-то видел?

Никак нет-с! – шаркнул ножкой швейцар. Ничего не видели: темень, дождь еще, вот.

Ну и ладненько, Демьян панибратски похлопал швейцара по плечу. И звонить никуда не надо. Не поверят. А кто сегодня у нас дежурит – Светочка или Лизонька? – это уже предназначалось девице на ресепшене.

Феонорыч проводил взглядом постояльца. За свою жизнь он повидал многое. Сорок лет полковник госбезопасности ловил в «Интернационале» валютных проституток и фарцовщиков, а, выйдя в отставку, решил родным стенам не изменять – и коллектив уже своим стал, и постояльцы с полным досье в памяти.

Чертовщина какая-то! он трижды сплюнул через левое плечо, перекрестил банкноту и благополучно отправил ее во внутренний карман униформы. Молчать, если родина прикажет, Феонорыч точно умел.

Поигрывая ключами, Демьян поднимался в лифте в свой номер. Эти апартаменты на шестом этаже всегда были зарезервированы за его семьей, и вследствие многочисленности родни, редко пустовали. Скорее наоборот, нередко возникали споры никто не хотел селиться в менее престижной «Сталинградской», где к услугам клана тоже был всегда забронирован номер. Его семья могла себе это позволить. Политическая демонократия Андеграунда была построена на экономической платформе, в которую его клан вложил немало душ и душонок.

В номере кроме трех спален, джакузи и зимнего сада, функционировал подключенный магиканал. С развитием на Земле телевизионных технологий обеспечивать связь с Нижним миром стало намного проще. Раньше М-каналы приходилось маскировать под зеркала, блюда с наливными яблоками и тому подобную сказочную дребедень. Это нередко сопровождалось утечкой информации со стороны непрошеных пользователей, которые с круглыми от ужаса глазами рассказывали потом байки про чертей и всякую нечисть.

Несанкционированное подключение местных «чайников» обычно заканчивалось либо психушкой, либо очередным мистическим шедевром в искусстве. Случались и забавные ситуации. Одну такую передачу «Школьникам Андеграунда об устройстве Верхнего мира», века полтора-два назад подсмотрел в отражении зеркала некий съехавший на политическом неравенстве интеллигент, кажется из русских. Он тут же возомнил себя писателем, и выдал увиденное как сны о светлом будущем своей литературной героини, Веры Павловны[24]. Местный домовой, по совместительству сисадмин, тогда здорово получил по шапке за недогляд за секретностью М-канала. Ему даже грозило исключение из семьи и развоплощение.

Скандал получился громким – мало того, что утечка информации, да еще такой PR Пентхаузу! Ситуацию и домового спасли ребятки с кафедры политических какофоний, в аббревиатуре – ПОКА! Подключив демонов с МАЗИ, популярными народными шлягерами типа «Вставай, проклятьем заклейменный…» и агитационной прессой они убедили население в том, что «декабристы разбудили, Герцен развернул, Чернышевский подхватил и расширил», и через полвека устроили одну из самых кровавых земных революций. Знаменитая политическая пирамида даже вошла в учебники двух миров Среднего и Нижнего. А в Андеграунде с тех пор учредили Орден Веры Павловны, который вручается за способность обернуть неудачу в колоссальный успех.

После промозглой улицы хотелось принять горячую сернистую ванну. Демьян налил виски в хрустальный бокал, включил Шопена и пошел в сторону санудобств. Честно говоря, удобствами назвать это помещение язык мог повернуться только у крючкотворов из совкового бюро технической информации. Ванная зала, иначе как еще назвать комнату не менее 50 квадратных метров, с тысячекубовой джакузи посередине, была выполнена в стиле модерн. Сама ванна представляла собой овал неправильной формы из цельного куска черного мрамора с вкраплениями золота и прожилками красного пирита, которая покоилась на мощных львиных лапах из литого золота. Из этого же материала была выполнена и остальная сантехника: писсуар, комбиунитауз и биде, скромно притаившиеся поодаль за двумя подвижными ширмами, принадлежавшими в свое время еще Саре Бернар. Три огромных зеркала в тяжелых рамах черного лака с художественной резьбой животной тематики украшали стены уборного зала. Четвертая стена была отдана под аллегорическую роспись андеграундского эпоса построения трехступенчатого мира. Бронзовую люстру на пятьдесят свечей удачно дополняли восемь канделябров в виде хамелеонов.

Хорошо быть богатым! – довольно гоготнул Демьян. Горячая вода, приятный серный аромат разморили его и напомнили о родине. Он отсутствует дома меньше года, а уже ностальгия одолевает. Скучает по багряно-свинцовому небу Андервилля[25], кактусовым аллеям Университета, кокетливым рожкам и ножкам демониц Нижнего мира.

Он попал в Ад ребенком, почти младенцем, что было редкостью. На всех детей негласно претендовал Рай, и из-за каждой малолетней души в Чистилище происходили дипломатические войны. Если душу удавалось отстоять от братьев из Пентхауза, за каждого малыша борьба шла уже между кланами Андеграунда, ведь дети – самая благодарная почва для воспитания.