Чтение онлайн

– Что это за мрак? Кто это передал? – насел на девушку Стас. – Эти цветы вообще не для больницы. Что за вкус у людей? – скривился он.

– Э, я не знаю. Мне просто позвонили с регистратуры девчонки и просили подняться. А кто их принёс, ну курьер, наверное. Кстати, там записка есть.

Потянувшись к цветам, я извлёк чёрный прямоугольный лист, сложенный вдвое. Развернув, я невольно нахмурился и прочёл:

– «Memento mori».

– Что это значит? – поинтересовался Стас с неподдельным беспокойством и удивлением. – Это на каком языке?

– «Помни о смерти», – ответил я. В отличие от первой фразы, я помнил перевод этого выражения.

– Помни о смерти? Что за ерунда? Глеб, ты понимаешь что-нибудь? Это угроза получается? Макс, ты то что молчишь?

– У вас в холле камеры видеонаблюдения есть? – задал Макс самый дельный вопрос.

Девушка стояла и растерянно хлопала глазами, переводя удивлённый взгляд на каждого из нас поочерёдно, не понимая, что ей делать дальше.

– Есть то они есть, но насколько я знаю, они давно не работают. Но вам лучше у охраны спросить.

Макс кивнул и достал телефон, кого-то вызванивая.

– Большое спасибо! – с улыбкой ответил я медсестре Варечке судя по бейджику, давая понять, что она может идти.

– Глеб, рассказывай всё, что знаешь, – как всегда, проницательно заметил друг, убирая телефон, что я рассказал не всё.

– Я понятия не имею, что всё это значит. Кто это делает, но… это записка вторая. – Что-то утаивать смысла особого не было. Они всё равно узнают и в покое меня не оставят. Как пить дать. Опережая неудержимый поток вопросов от Стаса, я продолжил. – Вторую записку я нашёл вчера дома, на кровати. Перевести не успел. Да, она тоже на латыни. И что самое интересное – непонятно, как она попала в дом. Антонина Павловна сказала, что ничего не оставляла и никто не приходил. Сигнализацию не отключали.

– Воо делааа! – ошеломлённо протянул мой заместитель. – Всё это крайне любопытно и захватывающе, если бы не было так опасно. Так, а ты полиции про записку говорил?

– Нет, конечно, я вообще забыл про неё.

– А где сейчас она? – спросил Макс.

– В кармане. Сейчас, – порывшись в правом кармане, извлёк сложенный листок. Взял телефон и набрал в переводчике фразу. Прочитав перевод, я озадачился ещё больше. – «Ничто не останется неотмщенным», – уже вслух сказал я и задумался. Ведь тут действительно было над чем подумать.

Как же я устала!

Но в этом я могу признаться только самой себе.

Четыре месяца назад умер папа. Это был последний человек единой крови со мной. Родной мой отец. Родной, но давно не близкий…

Правление фирмы пришлось взять в свои зелёные и неумелые, как считали многие, если не всё, руки. И мне пришлось изрядно попотеть, отстаивая себя и ставя многих не место. Четыре месяца изнуряющей работы без выходных и практически без перерывов.

Мне нужно снять напряжение. Время десять вечера пятницы. Как нельзя подходящая пора для поиска молодого, симпатичного тренера.

Сборы занимают не более десяти минут. Обновила неброский дневной макияж и одела чёрные брюки с белой футболкой и кожаной курткой в тон книзу и удобные белые кроссовки. Волосы убрала в высокий хвост, дабы не мешались. Мне ни к чему лишнее внимание. Застегнула бельтбэг с необходимым минимумом и через полчаса я уже проходила мимо фейсконтроля ночного клуба «Неон».

Очень пафосное и эмоциональное местечко для вкушения прелестей безмятежного отдыха и безумного веселья, но далеко не для каждого желающего посетителя. С жёсткими правилами пребывания. Главным требованием которого является запрет на любую съёмку.

В подобном месте нельзя терять голову, если не хочешь приключений на свою задницу.

Видимо, для многих запреты и ограничения установлены для того, чтобы их нарушать. Именно здесь территория легального зла: алкоголь, наркота и разврат причём в любых способах и вариациях.

Уселась за самый дальний стул, выбирая наиболее удачное место наблюдения. Попивая прохладную водицу, принялась наблюдать. Танцпол с сёрфингующими людьми на звуковых волнах сразу же отбрасываю за борт. Ну не вызывают у меня доверия дрыгающиеся мужики. Они у меня в принципе не вызывают доброй веры, но эти представители мужской половины в особенности.

Скользя цепким взглядом в полутьме с мигающими разноцветными вспышками по незнакомым людям, я наконец нахожу почти идеального катализатора восполнения моей жизненной энергии. Молодой мужчина сидит в профиль за столиком и разговаривает со своим знакомым.

Хорош! Даже очень. Около тридцати, темноволосый, вроде симпатичный, подтянут, но не перекачен. Очень захотелось снять с него эту чёрную рубашку и провести ладонью по мышцам груди и живота. Почувствовать их упругость. Пальцы на ладонях закололо от желания и я сжала их в кулаки. Надеюсь, он не сильно волосатый.

Мужчина, словно почувствовав мой заинтересованный взгляд, повернул голову в мою сторону и моментально нашёл взглядом человека, посмевшего нарушить его покой.

Поближе надо рассмотреть.

Словно читая мои мысли и угадывая желания, он уверенным и наглым взглядом обшарив меня, поднялся и, что-то сказав знакомому, направился ко мне, ловко огибая встречных людей.

Цепко следя, подмечая и оценивая неторопливые и точные движения своего визави, я думаю о том, что лишь бы он был не женат. В принципе, его собеседник тоже очень даже ничего. Но я хочу первого.

Он остановился в метре от меня.

Высокий. Даже слишком для моих то 157 сантимов. Но да ладно.

Обвёл с макушки до пят низменным и пошловатым взглядом светлых наглых и насмешливых глаз и, удовлетворённо кивнув своим мыслям, подошёл ещё ближе.

Вот наглый самовлюблённый индюк!

Нарочито медленно наклонился к моим волосам и сказал мне на ухо, явно задержавшись в таком положении дольше нужного:

– Поехали.

Усмехнувшись своим мыслям, я поняла, что не ошиблась в своём выборе. То, что нужно. С таким проблем быть не должно.

М-да, моя любимая мамуля пришла бы в ужас от моего поведения. Мамочка, прости, пожалуйста, свою непутёвую дочь. Но я подумаю об этом позже.

Положив на барную стойку деньги за воду, которую пила, спасаясь от духоты и жары тёмного и слишком шумного места, я спрыгнула со стула и снова отметила краем глаза его исполинский рост.