Чтение онлайн

Я сжал руку Тины, подавая сигнал. Девушка понятливо прикрыла глаза и через десяток секунд согнулась в приступе тошноты, прикрыв рот ладошкой.

— Остановись на секунду, — приказал я водителю.

— Не велено, — даже не подумал подчиниться сопровождающий.

— Ее вывернет сейчас, прямо в салоне. Тут даже места нет! — изобразил я начинающуюся истерику. — Я на ходу эту дверь не открою.

— Ладно, — досадливо поморщился водитель и притормозил возле глухой — без единого светлого окна — коробки здания.

Я обрушил удар на затылок водителя — аккуратно, чтобы не навредить здоровью. Нам совсем не нужны случайности, в том числе с предательством тех, кому доверяешь.

Мы вновь бежали — через засыпающий город, уверенно ориентируясь в улицах и кварталах, — пока не остановились возле заросшей ограды сада. Аккуратное движение отодвинуло разросшийся зеленый забор, открывая лаз внутрь. В этом особняке редко бывали хозяева, а местного сторожа я знал достаточно хорошо, чтобы не опасаться. Цена его лояльности вполне известна — перед тем как пролезть внутрь, я подхватил две бутылки отличнейшего вина, спрятанного в кустах неделей раньше. Зато тут нас точно не станут искать.

Мы направились внутрь сада, по тропинке дошли до спящего особняка с одиноким огоньком сторожки. Оставив презент для сторожа, я указал на лестницу, ведущую к мансарде, и первый ступил на деревянные ступени. Те немного скрипели, из-за чего девушки замирали с каждым шагом, стараясь не шуметь. Пока они медлили, я аккуратно снял щеколду, подцепив ее сквозь щель двери.

Осторожно заглянув за дверь, я внимательно осмотрел убранство спальни — мало ли. Как и ожидалось — никого. И тут невероятное напряжение все-таки взяло свое — на последних остатках сил сбросил на пол мокрую одежду и буквально упал на шелк постели, зарываясь под одеяло.

Через какое-то время ко мне присоединились невесты, по правую и левую сторону от меня. Повернув голову, с улыбкой отметил серебристую цепочку на шее. Это не сон. У нас все получилось.

Старый обходчик поплотнее закутался в дождевик, приоткрыл заслонку фонаря и осторожно ступил на раскисшую землю высоким резиновым сапогом.

— Ненастье ненастьем, а порядок — превыше всего! Правила для того и писаны, чтобы соблюдать, — довольно громко ворчал он себе под нос.

Авось кто испугается голоса да убежит. Хоть и не было ни единого разбойника на его памяти, однако с возрастом, да еще ночью, даже тени от фонаря обращались жуткими монстрами и притаившимися убийцами. Собственный голос придавал уверенности, развеивая надуманные страхи.

— В такую холодину ни один приличный разбойник и носа на улицу не сунет, — продолжал он бурчать, удерживая фонарь чуть впереди.

Хорошо бы и ему остаться в сторожке, да не морозить кости, однако же потерять теплое место сторож опасался как бы не сильнее встречи с вором. Вышвырнут за небрежение — и куда идти отставному вояке? Хозяева появлялись в доме редко, едва ли неделю в сезон, но вдруг кто из соседей пожалуется, не заметив привычного движения желтого огонька по соседскому саду? Нет уж, не растает.

Старик резко замер и прислушался к шуму дождя — не послышалось ли? Сердечко екнуло: не показалось, в доме кто-то есть! Фонарь сменил руку, освободив правую для массивной деревянной дубины, опоясанной свинцовыми кольцами, — самое то, чтобы угостить вражину по хребтине! Чуть прикрыв заслонку, чтобы свет падал лишь на землю, сторож принялся осторожно подбираться к громаде особняка. Зрение постепенно привыкало к темноте, давая заметить приоткрытое окошко второго этажа, откуда и шли звуки голосов — мужского и женского.

— Хозяйская спальня, — одними губами прошептал он, хмурясь. — Та-ак!

Взгляд привычно скользнул вниз, под лестницу, и зацепился за столь знакомые и милые очертания бутылок, довольно легко различимые на фоне плетеного кресла, задвинутого под навес из ступеней.

— Вот гаденыш! — вымолвил сторож чуть громче, явно успокаиваясь. — Ни совести, ни почтения к старику! Хоть бы предупредил, — уже привычным тоном проворчат он, помещая дубину обратно на пояс.

По большому счету давнишняя договоренность его не тяготила — парень изредка водил девушек, оставляя после себя порядок, да еще гостинец — ему, монетку — служанке. И не абы кого водил, а только тех, для кого стоило долго кружить по городу, вконец запутывая красавицу, и уже после провести через сад в «свой» особняк, изображая аристократа. И ведь сходило ему все с рук — ни одна еще не явилась к крыльцу, требуя подать ей обольстителя. Давненько его не было видно — уж год прошел. Оттого и напугался.

Договоренность, само собой, не на пустом месте родилась — года три назад подошел к нему парень, вместе с облаком духов — элегантно одетый да прилизанный. Да с несвойственной возрасту бойкостью предложил и дело хорошее сделать, и заработать. Как он понял, этот парень стянул дорогую вещицу у тех, кого обворовывать было совсем нельзя. Хозяйка пропажи не обнаружила, но это до первого взгляда в зеркало, потому как парень умудрился снять с нее брошь. Сам он вернуть не мог — уж больно странно будет это выглядеть, а вот ежели пропажу найдет кто другой — ему только спасибо скажут и одарят монеткой.

В карманах у старика в те годы из круглого — разве что мелкая дырка водилась. К слову, единственная дыра на всем тщательно сберегаемом мундире, единственном его имуществе. В таком возрасте работу найти было сложно — всем молодых да сильных подавай. Вот и перебивался случайными заработками, обменивая их на еду да кров.

В общем, он согласился — и когда в кафетерии (юноша, разумеется, оплатил и стол, и еду, и аванс презентовал) раздался панический женский вопль о пропаже украшения, он довольно шустро дохлебал бульон (уж больно тот был хорош) и изобразил вместе с остальной публикой живейшие поиски. Разумеется, ничего не нашли. Тогда он подошел к леди и очень вежливо представился, уведомив, что приложит все силы к розыскам. Отнеслись к его словам с подозрением — ожидая, что будет клянчить маршрут, по которому они шли в кафе, дабы пройти по нему и прикарманить вещицу. Однако вояка не стал портить чужого плана, ограничился общими фразами, после чего на десяток минут скрылся из заведения, побродил вокруг и вернулся с добычей (с каковой и выходил из кафетерия). Тут же последовали слова благодарности, искренняя признательность — и буквально требование просить что захочет, так как брошка оказалась мало того что жутко дорогой, так еще и фамильной и древней.

Старик осторожно спросил — а не нужен ли им честный работник? Он услышал «да» еще до того, как обозначил свои способности. В итоге благодарные хозяева отправили его сторожить этот особняк — один из множества принадлежащих им, назначив приятный оклад. И своими обязанностями он не пренебрегал — мало ли, хорошее быстро забывают.

Чуть позже его каким-то образом отыскал «благодетель», отвалил от щедрот серебрушку, польстив старику за исполнительность. Поинтересовался новым местом работы, задумчиво хмыкнул, когда узнал, что хозяева, в общем-то, предпочитают жить на юге, но как же без дома в столице! Вернее, без четырех домов в разных чертах города. И попросил право ночевать в этом доме — изредка, со всеми приличиями. Если быть честным, старик в те дни был готов на руках таскать благодетеля, оттого согласился — еще и потому, что парень не был дураком, а значит, и проблем от него ждать не стоило. А уж позже сложилась традиция — если под лестницей бутылка вина, то жди гостей на вечер.

И даже то, что вино появилось лишь ночью, не было столь важным — он бы оставил все, как есть, как и раньше. Да только наутро должны были приехать хозяева.

Так что придется испортить вечер молодежи. Обходчик замешкался, зацепившись взглядом за приятный изгиб бутылки, — один глоточек, уж больно погода пакостная.

Старик присел на краешек плетеного кресла и поднес к глазам амфору, придвигая фонарь поближе.

«Винодельня барона Мавасу». Десять лет выдержки! Сторож замешкался ненадолго, но все-таки расположился в кресле поудобней, вытянув ноги. Такое вино нельзя было пить абы как! Его следовало смаковать, наслаждаться ароматом, перекатывая по языку.