Чтение онлайн

— Тебе не надо видеть, — обратился я к ней вновь, указав глазами на выход.

— Почему? — с вызовом спросила она.

— Ты бы хотела, чтобы твою боль видела она?

Джейн молча повернулась и вышла.

Некоторое время я мешкал, вновь поддавшись сомнению: быть может, стоит ограничиться лишь первым ритуалом, что обещал здоровье и быстрое заживление ран?

— Даже не думай, — не раскрывая глаз, произнесла Тина, уже лежа на половинке одеяла, словно услышав мои мысли.

— Пусть будет так, — вздохнул, решаясь, и затянул первые слова-ключи ритуала.

Неожиданно ожила пластинка в моей груди, одарив теплом. Хороший знак — решил я и успокоился. Произносимые фразы обрели глубокое звучание, жесты складывались проще, естественнее. Ритуал промчался полузабытой песней, поднявшейся из глубин памяти. С последней терцией Тина уже спокойно дремала — грудь размеренно поднималась, кожа оставалась сухой, без признаков жара, не было теней под глазами и других признаков болезни. От сердца ощутимо отлегло. Слегка помешкав, затянул второй ритуал — и тут же чуть не сбился на второй фразе: тепло из пластины на груди исчезло, словно огонек погасили. Слова и жесты давались труднее, изрядно выматывая, словно катил прямо в лицо штормовой ветер, незримый и неощутимый, но выматывающий волю как бы не сильнее. По лбу покатился пот, застилая глаза, в правой руке появилась легкая дрожь переутомления, но я добрался до последней строчки, замер на десяток секунд и устало опустил руки. Так и сидел, пока стон боли не заставил броситься к Тине, подхватить ее на руки, аккуратно разместив голову на своих коленях. Девушку бил озноб, по телу волнами проходило нечто, перекручивающее мышцы, изменяющее, рушащее старое и созидающее новое. Я сжимал ее в объятиях, удерживал руки, не давая расцарапать себе лицо от боли, чувствовал, как бьется тело, изменяемое магией, и благодарил создателей ритуала за благостное беспамятство, что заберет с собой память. Еле успел поймать момент, когда серебряная пластинка раскалилась, готовясь пройти сквозь кожу, — я успел разорвать цепочку и аккуратно поправил медальон, чтобы после завершения ритуала от него не осталось следа на коже. Небольшой прямоугольник словно протаял сквозь кожу, не раздвигая ее, но проходя сквозь. К счастью, в этот раз не было крови, не было той грани между жизнью и смертью, на которую некогда встал я сам из-за неполного ритуала. Через полчаса волны на теле исчезли, а вместе с ней ушла и боль, но сон оставался беспокойным, словно в горячке тяжелой болезни, со вскрикиванием имен и бессвязных фраз. Я аккуратно переложил Тину на середину кровати, убедился, что она не упадет, и вышел из комнаты. До утра оставалось не так и много времени — первый ритуал, если верить часам, занял без малого четыре часа. По внутренним ощущениям — и часа не прошло.

— Как она?

Джейн обнаружилась на кухне, полусонная, воюющая с остатками тортика.

— Все хорошо. — Я подошел к ней справа, нагнулся и выудил открытую бутыль с вином из-под стола.

Треть емкости за такое время — не так уж и много.

— Переживала, — смутилась она, отворачиваясь.

— Твоя очередь.

Все повторилось второй раз, так же, с теплотой в груди на первом ритуале и болью, мучительным сопереживанием на втором. Уже алел рассвет за окном, когда две беспокойные красавицы уместились по соседству на кровати, разделенные холмиком свернутого в несколько раз одеяла — на всякий случай. Я лег у них в ногах, чутко присматривая за ними: спать мне сегодня было нельзя.

Так и лежал, ожидая наступления нового дня, гадая — уйти сегодня или подождать пару дней.

Когда малая стрелка часов уверенно пересекла половину расстояния между цифрами «девять» и «десять», в дверь уверенно постучали. Время на раздумья, подаренное нам, завершилось.

— Кто там? — приподняла сонную головку Тина и собралась было встать с постели.

Чуть от радости не вскрикнул — с ней все хорошо!

— Лежи, я открою, — шепнул ей, чтобы не будить Джейн, и осторожно прокрался в гостевую, притворив за собой дверь комнаты.

На пороге нетерпеливо переминался с ноги на ноги старый знакомый храмовник, протиснувшийся внутрь, стоило немного приоткрыть дверь.

— Поместье Белое Поле, с землями на дневной пеший переход вокруг. Речка, две деревушки, озерцо, — хлопнул он солидной кипой документов по моей груди, заставив прижать их рукой. — Доволен?

— Секунду, — зевнул я, изображая сонливость, и переместился к столику для вдумчивого изучения. — Где виза нотариуса?

— Печать храма, — ткнул он в серебряную печать с волчьей пастью на первом листке. — Нотариус не нужен.

— Возможно, но мы люди недоверчивые, темные. Вы уж ради нас поставьте ее, пожалуйста, — как можно мягче попросил я.

Не сталкивался с храмами, так что он вполне мог говорить правду, но не бежать же теперь в город ради проверки.

Храмовник чертыхнулся, подхватил бумаги и быстрым шагом покинул комнату.

— Нам собираться, да? — Дверь в комнату приоткрылась, показав любопытную мордашку Джейн.

— Как себя чувствуешь? — подлетел я к ней с искренней улыбкой, заглядывая в глаза с надеждой.

— Голова кружится немного, — призналась она. — Предметы скачут, то будто совсем рядом, то далеко.

— Это пройдет, — уверенно успокоил, припомнив схожие симптомы. — Сосредоточься — и сразу исчезнет. Если это не из-за вина, конечно.

Мимо прошмыгнула Тина, направляясь в сторону кухни.

— Ты как? — спросил я вслед.

— Будто два дня не ела, — с милой непосредственностью поведала она, скрываясь за поворотом.

Значит, все хорошо.

— Мы уходим? — повторила свой вопрос Джейн.

— Уходим. У нас еще час времени, — я прикинул срок, необходимый храмовнику, — успеем поесть и собраться.

Мы были готовы как раз к той минуте, когда в очередной раз — уже без стука — ворвался явно недовольный храмовник.

— Теперь вы довольны? — Стопка документов громко хлопнула по столу.

Я вновь уселся, внимательно просматривая, — и на сей раз не нашел, к чему можно придраться. В графе получателя значилось имя няни, все печати и подписи присутствовали, и даже корешки оплаты пошлин прицеплены к последней странице.

— Почти, — я заметил ярость во взгляде и поспешил исправиться: — Сейчас подойдет курьер и заберет бумаги. И можно приступить.

— Отлично, — протянул он с довольным видом, предчувствуя долгий и плодотворный учебный процесс. — Урок первый, руна «эра». Изначально принадлежит закрытой школе, для ее изучения обычно в детстве ученикам ломают пальцы, чтобы создавать ее быстрее… — Он потянул время, наслаждаясь нашей реакцией. — Но мы с вами, так уж и быть, обойдемся без этого.

— Один момент, мастер, — подал я голос.

— Что еще?

— Нам было бы куда удобней, если бы вы показали всю мощь храмовой магии на практике.

— Это еще зачем? — недовольно уточнил он.

— Вы еще раз докажете свои слова. Мы преисполнимся благоговения и старательности, — изображая уважение, ответил я, чувствуя, что за моей спиной в тон кивают девушки. — И будем знать, что заклятие не принесет нам вреда.

— Так, пальцы все же будем ломать, — нахмурился мастер. — Хотя бы тебе. Ладно, идемте во двор, — махнул он на нас рукой, следуя на выход.

Мы еле поспевали за ним на поворотах, иногда опасаясь потерять из виду, — скорость тот развил приличную. Так и бежали, пока не вышли на тренировочную площадку в самом конце территории. Храмовник посмотрел по сторонам, выудил небольшую коробочку и установил в самый центр площадки. Тут же небо и пространство вокруг нас на сотни шагов закрыло мутноватым куполом, словно воды на акварельку плеснули.

— Защитная магия? — предположил я, присматриваясь к коробочке.

— Тент от жары, для пикников, — усмехнувшись, поведал мастер. — Древние знали толк в комфорте. Приступим.