Чтение онлайн

— Эй, это мой проект, — снова возмутилась Анжелика и я снова заценил её актёрскую игру.

— Молчать! Вы собираетесь продавать «Эссенцию» жёнам политиков, чиновников и генералов, а не цыганам с вещевого рынка. Я выступлю… — Стелла со злостью на миг сжала губы, — креативным директором. Сама сделаю концепцию внутреннего убранства, свет, интерьер — всё будет на моих условиях. Никаких розовых рюшек и кубанского деревенского пафоса, только чистый премиальный стиль, холодный мрамор и скрытая магия в каждой линии. Бутик должен будет подавлять клиентов своим величием ещё до того, как они достанут кошельки.

Я приоткрыл дверь и посмотрел на Арину, едва заметно подмигнул.

Мой расчёт сработал — Стелла окончательно была в игре. Теперь у нас в активе были не только её научная «крыша» и общий высокий неформальный статус, но и её безупречный вкус, который сделает бутик недосягаемым для вероятных конкурентов.

— Договорились, сестрёнка, — сладко протянула Анжелика, пряча за невинной улыбкой торжество. — Добро пожаловать в проект «Календула». Без тебя мы бы точно нагородили лишнего — теперь я это точно понимаю!

Захотелось обнять брюнетку и так горячо поцеловать, чтобы у неё голова закружилась — сейчас она это полностью заработала.

Стелла опустилась обратно на стул и сделал глоток вина прямо из бутылки, которую они открыли в моё отсутствие, кстати. Этот жест был для неё совсем нехарактерным — обычно она пила медленно и красиво. Значит, нервы у неё были на пределе.

— Я надеюсь, вы здесь не ссорились? — я вошел, приблизился к столу и тоже плеснул себе вина в бокал.

— Ты меня подставил, Колчак, — недовольно сказала Стелла, чуть прищурившись. — Специально заманил меня «наукой» и «дизайном». Ты ведь знал, что я не вынесу безвкусицы в проекте, где фигурирует Анжелика и наша фамилия. Ты манипулируешь нами, как колодой карт, и сегодня просто использовал мой перфекционизм против меня.

«Ну, суть она уловила блестяще!» — тут мне возразить было нечего.

— Не надо о Викторе плохо думать, мы и сами тоже не пальцем деланные, — полным пафоса голосом заявила Анжелика и посмотрела на меня озорным взглядом.

— Вот именно — девчонки старались, их увлёк этот проект. Посуди сама, леди — им лучше заниматься каким-то делом, нежели бездельничать и вести разгульный образ жизни, верно? Вот они и стремятся…

— Я бы казала, к чему они стремятся, но не хочу показаться грубой, — ответила старшая и перевела взгляд на брюнетку: — Постелите мне, я пока в душ. Устала я сегодня.

— Конечно, сестричка, как пожелаешь, — закивала моя пассия с покладистостью, удивившей меня.

— Тебе будет очень удобно спать, так что мы пошли стелить тебе кровать, — бодро вскочила Арина и выскочила с кухни.

— Нам только где спать?! Но чего не сделаешь ради любимой сестры… — выразительно посмотрела на меня Анжелика и тоже упорнула следом за ней.

Я молча подошел к плите и стал разогревать остатки кофе. В этом мире, где всё крутится вокруг магии и политики, процесс варки кофе в старой турке оставался одной из немногих вещей, которые меня действительно успокаивали. Аромат бразильских зёрен начал медленно заполнять кухню, вытесняя запах вина и парфюмов.

— Считай, что я тебя нанял, Стелла, — сказал я, не оборачиваясь. — Нас вполне может ждать триумф, ведь ты и сама хочешь доказать, что «Календула» — это не просто крема для богатых бездельниц, а способ стабилизации эндейса каким-то сложным способом.

— Ты меня только не держи за наивную… — начала Стелла, но я развернулся и перебил:

— Ты учёная, и тебе нужна площадка для экспериментов, которую никто не посмеет закрыть. Мы с девочками даём тебе эту площадку, а взамен берём твой вкус и твоё весомое имя. Честный обмен, ну или циничная сделка — зови как хочешь. Всё, как ты любишь.

Взгляд Стеллы прошелся по мне сверху вниз — сканирующий и оценивающий.

— Ты слишком много на себя берёшь, Виктор. «Герой из народа, спаситель детей и любимец домохозяек»… Ты ведь понимаешь, что Марковы тебе этого не простят? Твой образ «брутального Витьки» — это идеальный повод для их аналитического отдела начать копать под тебя. Они поднимут всю твою подноготную, пустят в ход налоговую и санитарную службы, ну и негласное наблюдение МГБ в качестве бонуса.

— Я к этому готов, и жду такой же готовности и от всех вас, — я сделал шаг ближе. — Ты ведь любишь сложные задачи, Стелла? Изучение хаоса — это твоя компетенция, а я сейчас — самый стабильный источник хаоса в РКДР. Пока я ломаю систему, ты изучай осколки.

Она не отстранилась. Между нами повисло то самое эротическое напряжение, которое невозможно заглушить никакими словами или рациональными доводами.

Стелла прищурилась, и я увидел в её глазах отблеск научного голода — того самого, который делал её столь опасной и притягательной одновременно.

— Я иду в душ, — сказала она, внезапно забирая у меня чашку с горячим кофе. — А ты, «архитектор новой реальности», подумай о том, что может произойти, если всё пойдёт не по плану. А именно так обычно и бывает, — она отхлебнула кофе и вернула чашку, её пальцы на секунду коснулись моих, и по руке пробежал разряд — не магия, просто химия.

— Красота и стиль — тоже оружие, — улыбнулся я, глядя ей вслед. — Особенно если за таким проектом стоит наука Корниловых и наглость Колчаков. Мы продадим элите новую религию.

Стелла остановилась в дверях, непроизвольно демонстрируя изгибы своей классной фигуры, обернулась и скептически ухмыльнулась:

— Ты неисправим. Но кофе варишь сносно — а это тоже талант. Может, с этим бутиком и будет дело — раз уж я взяла его в свои руки… Спрашивать за всё я буду с тебя — знай это, Вик!

— Хе, разве я ухожу от ответственности?! — я ухмыльнулся и качнул головой. — Расслабься, леди!

Стелла бросила на меня выразительный взгляд и удалилась.

Когда послышались звуки открываемой двери, мне почему-то вспомнилась одна университетская лекция на тему юридической этики. Тогда я был первокурсником и не знал, как много интересного меня ждёт впереди…

Одной из самых неоднозначных выдумок советского Минздрава была так называемая «вялотекущая шизофрения». Как нам объяснял лектор, известный московский юрист-либерал, по сути была изобретена чисто политическая болезнь, а её главный симптом — несогласие с линией партии. Автор этой хренотени — доктор медицинских наук Снежневский, считающийся один из отцов московской психиатрической школы. Именно он в конце шестидесятых предложил столь оригинальный диагноз, который компартия сразу же взяла на вооружение.

На тот момент СССР имел сотни политических заключенных, но при этом очень хотел выглядеть прилично перед Западом. Позарез требовалась красивая картинка: «у нас больше нет репрессий, у нас только больные». Поэтому вместо того, чтобы сажать диссидентов в лагеря, их начали отправлять в психушки, и это считалось значительно гуманнее, чем зона.

В семидесятых и восьмидесятых СССР стал единственной страной в мире, которая официально лечила инакомыслие таблетками и уколами.

Как рассказывал нам лектор, во главе всей этой лавочки стоял профессор Лунц, который переодевался из белого халата в форму полковника КГБ и лично вписывал в истории болезни «манию правдоискательства» или «реформаторский бред». В своих работах он спокойно утверждал: человек может быть шизофреником, даже если никаких видимых изменений в поведении нет и клинически доказать это невозможно. Короче, идеальная, даже волшебная отмазка — под неё можно было подвести кого угодно и за что угодно.