Воспитание поколений
Шрифт:
Смена впечатлений идет не только от месяца к месяцу, но и внутри каждого стихотворения.
Сенокос идёт в июле, Где-то гром ворчит порой. И готов покинуть улей Молодой пчелиный рой.И ещё один пейзажный цикл — «Разноцветная книга». Он написан в другой тональности.
Это подписи к рисункам, но своеобразные: каждая страница, посвящённая какому-нибудь цвету, — большое стихотворение, от трёх до десяти строф. Поэт даёт картины лета, зимы, моря, пустыни, ночного города. Стихи не проигрывают, напечатанные без иллюстраций, потому что это, в сущности, не подписи, а словесные картины:
Бродят в траве золотые букашки. Вся голубая, как бирюза, Села, качаясь, на венчик ромашки, Словно цветной самолёт, стрекоза. Вот в одинаковых платьях, как сёстры, Бабочки сели в траву отдыхать. То закрываются книжечкой пёстрой, То, раскрываясь, несутся опять.Это с «Зелёной страницы», изображающей лето. Но зелёным оказывается только общий фон. Лето сверкает, переливается красками — это передано мельканием разноцветных насекомых: золотые букашки, голубая стрекоза, тёмно-красная божья коровка, пёстрые бабочки.
Разнообразие лаконичных, двумя-тремя чертами созданных картин, быстрая их смена как раз и нужны малышу, чтобы легко воспринять стихотворение и не соскучиться.
Впрочем, всякое бывает разнообразие, и не всегда оно радует.
Вот стихи из книги, выпущенной Детгизом в 1958 году:
О весне сказали нам Воробьи драчливые, Вербочки мохнатые, Ручейки шумливые, Бабочка-крапивница На лесной проталинке, Синие подснежники И сырые валенки.Тут тоже как будто что ни строчка, то новый предмет изображения. Но это не так — изображение вовсе отсутствует. Маршаку, чтобы дать ребёнку почувствовать лето, понадобились в восьми строках восемь глаголов, автору описания весны хватило одного глагола на восемь строк — и тот не выражает ни движения, ни активного действия («сказали нам»). Стандартный, столетней давности набор ручейков и проталинок, полная неподвижность картины — даже бабочки не летают, а только присутствуют, даже воробьи не дерутся, а драчливые — ведь как раз против таких мёртвых пейзажей, монотонных перечислений, в которых ничто не останавливает внимания ребёнка, ничто не возбуждает фантазии, и начала борьбу советская поэзия. А ведь эти стихи не исключение. Подобные книги выходили и в том же году, и в предыдущих, и в следующих. Зачем? Для кого? Публикуя их, издательство и его редакторы не приносят ни радости, ни пользы детям, зато вредят автору, поддерживая в нём убеждение, будто и так написанные стихи — без мысли, без поэзии, без чувства — пригодны для печати.
Появление их показывает, как стойки дурные традиции. Борьбу с мертворожденными стихами советские поэты начали в 20-х годах. И вот, оказывается, её ещё нужно продолжать в 60-х.
Теперь, когда напряжённый труд наших писателей поднял поэзию для детей на уровень высокого искусства, невнятный лепет о ручейках шумливых (конечно же, ручейках, а не ручьях, и вербочках, и проталинках) воспринимается как помеха в деле воспитания детей средствами искусства и развития их вкуса к стихам.
Вернемся от неумелых ремесленных поделок к поэзии.
Весь цикл, разнообразный по темам изображения, по ритмам, по настроению, лиричнее «Круглого года». Маршак заставляет читателя пристально и неторопливо всматриваться в каждую деталь рисунка, сделанного художником, и картины, выполненной поэтом. А детали сливаются в изображение с очень отчётливой эмоциональной окраской:
Дельфины мелькают, как тени, Блуждает морская звезда, И листья подводных растений Качает, как ветер, вода.Певучий ритм, плавное фоническое строение (обилие широких и средних гласных), внутренняя рифма, которой связаны все глаголы строфы (мелькают — блуждает — качает), и самое значение глаголов, выражающих (кроме первого) плавное движение, — сочетание всех этих элементов и создает настроение картины.
А в других стихотворениях и строфах другие средства определяют эмоциональный колорит изображения. Но всегда наряду с цветом — основой цикла — присутствует движение, то быстрое, то замедленное. Ни одной статичной картины.
Замечательно искусство, с которым поэт, в пределах выбранного им ритма, меняет теми стиха:
Это — снежная страница. Вот прошла по ней лисица, Заметая след хвостом.Движения неторопливы — «прошла», «заметая след». А следующая строфа:
Тут вприпрыжку вдоль страницы В ясный день гуляли птицы, Оставляя след крестом.Слово «вприпрыжку» в сочетании с изменением ритмического движения (тут отчётливые паузы перед односложными словами и после них) вызывает необходимость «стаккатного» произнесения — стих идёт как бы вприпрыжку. Меняется и темп и колорит стиха, создается то разнообразие, непрестанное движение, которого требует малыш в пейзажных стихах.
Расцвёл и особый дар Маршака — его умение знакомить ребёнка с явлениями реального мира по самым характерным, запоминающимся признакам. Мы видели это умение уже в «Детках в клетке». Потом оно постепенно обогащалось, детали изображения заиграли красками, звуками, запахами, широким диапазоном эмоций, и, главное, изображение в целом стало объёмнее, значительнее по смысловому содержанию.
«Веселое путешествие от А до Я» — одно из произведений, за которые поэту присуждена Ленинская премия, — своего рода поэтическая энциклопедия советской жизни, и ребячьей и взрослой.
Ребятам объявляется, Что поезд отправляется, Немедля отправляется От станции Москва До первой буквы «А»!Так задорно и весело начинается это путешествие от буквы к букве — поездом, самолётом, на автомобиле, пароходе, в лодке — с остановками забавными и серьёзными, для игры, для дела, для прогулки. Иногда в бешеном темпе несётся лавина впечатлений, мелькают вещи, пейзажи, земля и небо:
В звезде найдешь ты букву «3», И в золоте, и в розе, В земле, в алмазе, в бирюзе, В заре, в зиме, в морозе.Задохнуться можно в этом вихре — нужна передышка. И вот передышка — следующая строфа спокойнее, словно самолёт плавно снижается с выключенным мотором:
И в звонкой зелени берёз, И в землянике зрелой… А мы летим с тобой в колхоз, Где всё зазеленело.Богатым, разнообразным содержанием наполнилась игра словом, звуком, — она уже совсем иная, чем в ранних стихах Маршака.
Куда только не приводит весёлое путешествие — на заводы и в колхозы, на посадку сада и в типографию, в пустыню и в пионерский лагерь, в зоосад и в метро, в ремесленное училище и на почту, в универмаг и в цирк… Не перечислишь. Тридцать шесть остановок, больше сорока тем поэтического рассказа — тут промышленность и сельское хозяйство, природа и прогулки, игры и развлечения. «Путешествие» охватило весь мир сегодняшних ребячьих интересов и мир труда, в который дети войдут, повзрослев.
Инерция быстрого движения, заданная темпом путешествия и энергичным ритмом, так сильна, что действует и на сравнительно долгих — в несколько строф — остановках. Рассказы о заводах, электростанции или гончарной мастерской хоть и длинны, но не покажутся затянутыми малышу.