Чтение онлайн

В «двушке» своей, служившей кухней, столовой, спальней, гардеробной да и ванной комнатой мне, застелил я скатертью цвета лаванды и глаз её голубых стол.

Отыскал самую красивую голову свою из тех, что утеряны мною и вновь найдены, славную голову свою воскресную с самыми нежными глазами и самым разлюбезно жадным ртом. Приготовил и пенсне я, на случай возможной аллергии к запаху того, другого, что мог на ней сохраниться.

Даже единственный листок из календаря вырвал, чтоб вместо него на все последующие времена вклеить фото её… Но осыпались неумолимо, минута за минутой, словно зерно из колосьев, часы ожидания… Что же станется со мною?

Достал шампанское я из холодильника, но после того лишь, как убедился, что не впала она в зимнюю спячку в нём — кто может знать, что станется с нами, сказал самому себе я, окажись мы в холоде… Наполнил оба бокала и чокнулся ими за отсутствие: в первый раз, которой дожидался; во второй — той, кто никогда не придёт, потом той, кто больше не любит меня, а ещё той, что несомненно забыла меня. Эту операцию повторял я, пока не опорожнилась бутыль.

Скоро уж и двенадцать ударов раздадутся, или рванут… осталось с четверть часа. Я, что же, на части разлечусь, что ли? Должна бы она вновь разжечь во мне жизнь, на самом же деле ещё и не явилась. Начался обратный отсчёт. Открываю газ. Голова моя, переполненная думами о ней, едва висит на ниточке… Кладу её на противень.

В дверь звонят. Иду открывать, как понимаете, в состоянии крайнего раздражения.

Передо мной некая дама, в белом банном халате, в разномастных пластиковых бигуди, лицо в креме цвета водорослей, в руках мой… бумажный кораблик!

— Тут газом пахнет! — говорит она.

Спокойно идёт на кухню и перекрывает кран.

— Повнимательнее нужно быть, парень, мог так тут и остаться.

— Благодарю вас, мадам, стану менее рассеянным. Позже.

— Так это вы вот это написали? Не могли, что ли, отправить его как остальные, по почте?

— Но, как же вы его заполучили?

— Вот уж невидаль какая, да самым что ни на есть обычным способом, через кран в ванной, как же ещё… Я живу в корпусе С.

— Но я же доверил его Эн.

— Ты это… о загрязнении окружающей среды? Вижу стол накрыт, ждёте что ли кого-то?

— Кого-то жду.

— Да, полночь уж почти.

— То-то и оно, что почти, ещё четверть часа есть..

— И что же вы приготовили?

— Пока ничего, думал, придёт она и выберет, чем на кухне мне заниматься.

— Значит даму пригласили, на ужин… И даже к полуночи не решили, предложить ли сало ей иль саму свинку! Да, уж, субъект вы ещё тот!

— Среди себе подобных, не так уж и плох.

— Послушайте, я итальянка и у меня осталось немного ризотто с мозгами. Пойду-ка, принесу его вам.

— Ризотто! С мозгами! Это же моё любимое блюдо!

— Вот и отлично!

— А сделали-то вы его хотя бы не случайно?

— Что значит случайно? Приготовила, потому что оно мне тоже нравится, что в том особенного?

— Нет, ничего… так, просто мысль одна…

— Хорошо, скоро вернусь с ризотто. Принесу его горячим, вам останется только лакомиться. А вы уверены, что она будет через четверть часа?

— Да, она придёт… Спасибо, вы прелесть.

— Вовсе не прелесть, просто взглянуть хотелось на рожу типа, приславшего по сточной трубе письмо, с размытым текстом, один только адрес отправителя и читается.

— Сказал же я вам, что доверил его Эн.

— Ну, да! А я пришла сюда по телексу!

— Так вы не прочли послание моё?

— Говорила же вам, что в нём ни черта не усечь!

— Ну, хорошо. Странно всё ж таки, я ведь его в целлофан… и потом, ризотто это… я о нём говорил.

— Всё-ё-ё ж таки! Мсье находит странным то, что нельзя прочесть какую-то писульку, плюхнувшуюся в мою ванну с раствором морской соли, скрывавшуюся там, пока не сбежит вся вода и не откроется мне своими размокшими останками! Но отправлять своё послание по водам реки… без конверта… и без марки мсье находит нормальным! Дуракам везёт, письмо достаётся-таки простофиле, в данном случае мне, мсье ж разочарован, что волшебное послание его оказалось нечитаемым. Ну, ей богу! Так, иду за ризотто!

Полночь, без десяти минут, в студию мою вновь хлынул входной звонок.

— Ну, наконец! — вскричал я про себя.

Лечу к двери, открываю, снова соседка, с полной до краёв любимым моим блюдом супницей на вытянутых руках.

— Ну, вот, нежный мой мечтатель… Терпеливому достаётся всё, как говаривал Наполеон.

— Так говорил Наполеон?

— Да, перед Финксом.

— Сфинксом. Хотя это неважно. Разве не говорил он: «С высоты сих пирамид наблюдают за нами сорок веков»?

— А что, это не один чёрт?

— Как вам угодно… только отчего же это вы так разлюбезничались, угощаете меня таким роскошным блюдом?

— Всё равно собиралась выбросить его!

— Что ж, поступок добрый и, главное, честный.

Она оставляет меня с дымящим ризотто и слегка очищенными от паров шампанского мыслями наедине. Последние несколько минут надежды перед фатальной расплатой по долгам… «Я жду тебя до полуночи, а после всё в тартарары», как пел Джонни!

Будем надеяться, что манна небесная обернётся для меня не слишком холодным душем, а не то жаль будет по-настоящему!

Нож гильотины заскользил вниз. Сожрав тонну ризотто в одиночку, я запил всё бутылью варварского напитка. Проверял закон сообщающихся сосудов — чем бутыль опорожняется сильней, тем наполненным более становлюсь я. Проверку завершил литром вина из горлышка. Голова моя покатилась по столу, она продолжала разговор с отсутствующей приглашенною моей, как если бы делала сие каждодневно, хотя вовсе и не слушалась меня. С собою я не покончил, заявляю вам, что не заслуживает она того, а ризотто примирило таки меня с жизнью.

Уснул пресыщенным, студию сильно качало по килю, словно хрупкое судёнышко в океане алкоголя, я мучился от морской болезни, от существования, как такового, от любви к ней. Мысленно лепетал я нечто похожее на просьбу, всплывавшую смутным подобием финала из «All you need is love», чтобы утешить себя. В конце концов, признал я, что лепет тот «больше походил на собачий вой, и не прекращался он всю ночь».

Просьба: « Если однажды, в ходе поиска схорона осколков прошлого, в ходе немыслимого извива или же насильной остановки мыслей случится тебе вновь искать меня, подсказываю мысленно, что я всё ещё внутри ледяного шара и, если ты перевернёшь меня, море снежинок падёт к ногам моим. Ты можешь отыскать меня в любой сувенирной лавке, за скромную сумму в два доллара. Не стесняйся, бери. Да я чудной, но сильный… и вот ведь как… ты не знаешь, чего проморгаешь!»