Чтение онлайн

Верочка как-то проводила отпуск со своим отцом в Оптиной пустыни. Много интересного рассказывала она о ней, и мне захотелось поехать туда. В 33-м году я купила путевку в дом отдыха "Оптина пустынь". В моей палате жили восемь женщин. Я была очень переутомлена в это время и старалась ни с кем не сближаться. После завтрака брала свою сумочку с Евангелием и уходила в лес. По дороге мне то и дело попадались полянки, где росла в изобилии земляника. Я собирала ее в кулечек из бересты. Наконец, я нашла живописную полянку среди дремучего леса и решила здесь остановиться и почитать Евангелие. Но земляника не давала покоя: отовсюду выглядывали красные ягодки, и мне хотелось их рвать и рвать. Я поняла, что это искушение. Тогда я взяла кулек и выбросила все собранные мной ягоды. После этого села на пенек и стала спокойно читать Евангелие. Ягоды больше не привлекали моего внимания.

К обеду мы все собрались в большую трапезную монастыря. Вся прежняя роспись сохранилась. Душа моя отдыхала, глядя на окружающие меня прекрасно выполненные евангельские сюжеты. Отдыхающие реагировали по-разному. Один из них выступил на собрании и заявил, что надо было бы взять две бочки краски и замазать всех этих "богов". Но при мне это не было сделано.

В Оптиной, среди дремучих брянских лесов, я хорошо отдохнула и внутренне собралась. В нашей комнате одна из женщин занималась хиромантией. Она нам всем гадала. Мне она нагадала, что я скоро выйду замуж, у меня будет двое детей, что у меня нет склонности к техническим наукам. Последнее замечание меня удивило: "Как странно, а ведь я работаю техником-конструктором-строителем и очень люблю свою специальность".
– "Тем не менее, это так", - ответила хиромантка. С тех пор я никогда больше не гадала. Я считала, что если Господь скрывает от нас наше будущее, то это для нашего же блага, и мы не должны стремиться непременно узнать его.

Предсказания хиромантки сбылись. Через несколько месяцев, в апреле 34-го года, я действительно вышла замуж. Мне очень хотелось выйти замуж за верующего человека, но это не было дано. Если я узнавала о человеке, что он верующий, то оказывалось, что он уже любит другую. Но в основном молодежь, с которой я встречалась, была неверующая. А некоторые просто скрывали свою веру, так как в то время к верующим было почти такое же отношение, как к врагам народа.

Один из моих знакомых, Владимир, был инженером-технологом, специалистом в области текстильной промышленности. С ним я была знакома с 27-го года. Мне было тогда 18 лет. Он работал в Орехово-Зуеве вместе с моим двоюродным братом Веничкой, инженером-электриком. По воскресеньям они оба приезжали в Москву, и Владимир Григорьевич (так я его называла, так как он был старше меня на 6 лет) часто бывал у нас. Он обычно покупал билеты в театр или кино и приглашал меня. Я с ним везде бывала, у друзей и знакомых, даже у его заместителя. Многие считали меня его невестой. Но мне в то время не очень хотелось замуж. У меня в тот период были иные мысли и настроения.

Но годы шли, и бабушка начала настаивать, чтобы я, наконец, сделала выбор. "Ты все смотришь на Веру, хочешь, как и она, дослужить до николаевского солдата", - говорила бабушка. Так говорили о девушках, которые до 25 лет не выходили замуж. Мама тоже в письмах намекала, что пора замуж выходить. Меня эти разговоры очень огорчали. Владимир Григорьевич не раз делал мне предложение, но я всегда уклонялась от этого разговора. Однажды он уехал надолго из Москвы. Когда вернулся, то поселился в Москве на казенной квартире при 1-й ситценабивной фабрике, где он работал, и снова мы стали встречаться. Кончался 33-й год. Он пригласил меня встречать с ним Новый год в его компании. Я вначале согласилась. Но вот в церкви объявили, что в 12 ночи будет Новогодний молебен. Тогда я сказала Владимиру Григорьевичу, что не смогу с ним встречать Новый год и ни с кем не буду. Он пошел один, никого не пригласив с собой. И вдруг ему захотелось в ту ночь бросить курить. Он знал, что я не люблю, когда курят, так как курильщики делаются рабами папиросы. И он бросил навсегда курение. Я была поражена. Я поняла, что так как я предпочла молитву новогодним развлечениям, Господь положил на сердце Владимиру Григорьевичу сделать какое-нибудь хорошее дело.

Однажды он прямо поставил вопрос, почему я не хочу выходить за него замуж? Я не сразу ответила, но поняла, что дальше молчать нельзя. И сказала ему: "Потому что я исповедую христианскую веру". Меньше всего он ожидал такого ответа. Долго мы шли молча. Наконец, он сказал: "Ты теперь стала еще выше в моих глазах. А я-то думал, что ты любишь кого-нибудь другого". На этом наше свидание закончилось. В следующий раз он сказал мне: "Но ведь то, что ты верующая, не помешает нам в нашей семейной жизни. Ты можешь ходить в церковь послушать какого-нибудь архиерея, а я буду ходить на лекции, а потом мы будем делиться тем, что нам было интересно".

Вдруг я почувствовала, что воля Божия в том, чтобы я вышла замуж за Владимира Григорьевича, и дала свое согласие на брак.

– Когда же будет свадьба?
– спросил он.

– Через два месяца.

Ровно через два месяца была Красная горка - Фомино воскресенье. В этот день обычно бывают свадьбы после Великого поста.

Этот Великий пост я чувствовала более сильно, чем раньше. Я ограничивала себя в одежде, в словах, в желаниях, отказывалась от развлечений. Единственное, что я не понимала, это ограничение себя в еде. Правда, я жила в семье дяди Яши и позволить себе разные отклонения в еде не могла. Но если бы знала, что надо перейти на другую пищу, то нашла бы выход из положения. Но я просто этого не знала.

Во время Поста я почувствовала, как мир душевный охватывает мою душу, и вдруг вопрос о предстоящем замужестве перевернул все. На меня напало сомнение. Следует ли выходить замуж? Не раз мне казалось, что позвонят в дверь, я открою и увижу перед собой монахиню с зажженной свечой в руках, которая увезет меня в далекий монастырь.

Я спросила свою подругу Аню, выходить ли мне замуж. Она предложила мне попробовать, а если не понравится - развестись. "Э, нет, - подумала я, - это мне не подходит. Спаситель сказал, что нельзя разводиться". Эти слова были для меня законом.

Спросила я дядю Яшу о том же. Он сказал: "Если любишь его, выходи". Но я не смогла тогда разобраться в своих чувствах и была в каком-то смятении. Потом Верочка говорила мне, что она была уверена, что я выйду замуж за Владимира Григорьевича.

И вот 15 апреля 1934 года мы оба отпросились с работы и поехали в ЗАГС. Процедура регистрации была короткой и холодной. И хотя девушка, которая нас расписывала, пожелала нам на прощание: "Будьте счастливы!", Володя сказал, что это у нее фраза стандартная, она всем говорит то же самое. Мы оба были так растеряны, что пошли не в ту сторону. На работе меня начали все поздравлять (о том, что я выхожу замуж, главный инженер раззвонил всем), а вечером из цветочного магазина прислали от шести сотрудников нашего сектора огромный куст сирени.

Свадебный вечер устроили у дяди Яши. Я пригласила трех сослуживцев, остальные были мои родные. Всего собралось 20 человек. 18-го я переехала к Володе в девятиметровую комнату в Кожевники, на Дербеневскую улицу, как раз напротив моего учреждения. Так началась моя семейная жизнь.

Верочка скучала обо мне, приезжала каждый день в течение двух недель и плакала. Вскоре оказалось, что я в положении. Ребенка я ждала в конце января, даже думала, что он родится на Крещение.

Володя говорил брату, что я стала особенно религиозной. Тот постарался его успокоить: "Это у нее от беременности. Потом все пройдет".

Евангелие я читала постоянно, хотя и не ежедневно. Некоторые места действовали на меня с огромной силой. Но сильнее всего меня потрясали слова: "Кровь Его на нас и на детях наших!" Когда читала это место, я почти теряла сознание. Верочка часто ездила ко мне и оберегала с особенной заботливостью. Нам всем казалось, что родится мальчик, и я заранее выбрала ему имя Александр. А мама в письмах называла его Аликом задолго до рождения. Я ушла в декретный отпуск за полтора месяца до рождения ребенка, а мама приехала в Москву за месяц до родов.

22 января я родила моего первенца - Александра. Роды были тяжелые, длительные, тянулись почти сутки. Но зато когда мне впервые принесли кормить крохотного, беспомощного младенца, я была счастлива. На ручке у него был браслетик с надписью: "Мень Елена Семеновна. Мальчик".

На десятый день я выписалась из родильного дома. За мной приехали Володя, мама и Верочка.

С появлением моего первого сыночка у нас началась новая жизнь. В центре нашей семьи стал Алик. Я снова почти переселилась к Верочке, так как у нее была большая квартира. Верочкин отец - дядя Яша - охотно принял нас к себе и с любовью относился ко мне, Володе и маленькому Алику. Верочка могла часами сидеть у колыбели ребенка и сочинять вдохновенные стихи. Из этих стихов составился сборник "Десять песен о маленьком мальчике".