Чтение онлайн

Я была счастлива: «Когда ищешь внутри себя чудо, ты его находишь. Говоря языком христианки, когда ищещь божественное начало, в конце концов обретаешь его».

– Куда это поставить, Тонио? – спросила я, увидев его чемоданы и полные бумаг ящики в холле нашего нового дома.

– Не важно. Можно в гараж, чтобы не загромождать дом. Все десять ящиков заколочены, к тому же они деревянные, так что с бумагами ничего не случится. Впрочем, я даже не помню, что там. Но это все мое богатство, дорогая. Я таскаю его с собой от одной посадки к другой. Каждый ящик – это промежуточная посадка, гостиница, где я останавливался, с тех пор как стал летать. Но я не всегда был летчиком, еще я был мастером по ремонту самолетов в Рио-де-Оро… [12] Тогда я был молод!

– Когда это было, Тонио?

– Три года назад. Время летит быстро, знаете ли. Месье Дора как-то вызвал меня к себе в кабинет. Месье Дора слов на ветер не бросал. Он действовал, думал, любил свою работу, потому что его работа помогала людям передвигаться. Месье Дора всегда будил в человеке лучшие чувства. Пилоты не слишком любили его, но хотели быть на него похожими… и я тоже! Я летал по маршруту – туда-сюда. Однажды в Тулузе он вызывает меня в свой кабинет. «Вы отправляетесь в Порт-Этьенн, вылет в три пятнадцать. Останетесь там на несколько месяцев, работа нетрудная, но мы слишком часто теряем самолеты». Я сказал Дора: «А как же моя семья?» – «Вы напишете им с самолета». – «А мои вещи, месье Дора?» – «Не берите слишком много, самолет и так перегружен почтой. Захватите бритву и зубную щетку. Там очень жарко – пятьдесят градусов в тени». Потом сказал очень громко: «Не опаздывайте. Следующий».

Вошел другой пилот. Я был вне себя. Ехать или не ехать? Я прекрасно знал, что, если я откажусь, меня уволят. Это будет конец моей летной карьеры. Я выкинул из головы все намеченные встречи. Спросил у своей совести: отказаться или согласиться? Отказаться было бы слишком просто. Я должен был согласиться. Я всегда мог сказать «нет» там, на месте, и вернуться. В конце концов, это же не каторга. Я написал матери, друзьям и в назначенное время был на аэродроме. Месье Дора, не говоря ни слова, отвез меня к самолету. Только рукой помахал, когда я уже поднялся в воздух.

На следующий вечер в Порт-Этьенне мы выпили кофе, съели шоколаду. У тамошнего радиста оказались хорошие запасы провизии. Я, как обычно, не привез ничего… Но что же вы стоите, дорогая! Давайте сядем на эти ящики, как в Порт-Этьенне! Дора высылал мне их один за другим, а я их там заколачивал. Все мое имущество было внутри. Но в Порт-Этьенне мне ничего из этого не пригодилось. Я ходил нагишом, разве что с полотенцем на голове во время долгих прогулок. Я брал с собой карабин, так как далеко отходить от ангара оказалось небезопасно. Мавры как были, так и остаются врагами христиан, но это самый чистый народ, какой я когда-либо встречал…

Мы вели с ними переговоры, полные хитростей и уловок, достойных «Тысячи и одной ночи», чтобы заполучить ангар. Они запросили у нас вес ангара в золоте, за это они бы позволили нам оборудовать там свою базу. Позже я узнал, что с ними всегда нужно соглашаться, а настоящую цену обсуждать потом. Они просили также тысячу верблюдов и тысячу рабов, вооруженных девятью тысячами карабинов, тонну сахара и чая! Естественно, мы согласились. В конце концов, после встречи с вождем племени, который нанес нам неофициальный визит в сопровождении двух слуг, вооруженных винтовками, мы подарили им мяту, от которой они никогда не отказывались. Нам пришлось сесть на корточки, и так мы завоевали их доверие. Результат: сто песет, десять фунтов чая, столько же сахара; что же касается рабов, то мы бы купили их, если бы нашли, но это оказалось не так-то просто. Знаете ли вы, каким способом людей превращают в рабов?

– Нет.

– Вы не устали?

– Нет, я люблю ваши истории. Мне кажется, они неисчерпаемы…

– Ну так вот: мавры посылают своих доверенных людей купить чаю, сушеной мяты, сахару и винтовок. Те втираются в доверие к пастухам, которые стерегут стада, принадлежащие богатым торговцам коврами, медом или медью, и ведут себя очень дружелюбно. Пастухи поддаются на эти уловки, хотя прекрасно знают, что мавры, переодетые марокканцами, – это волки, которые могут сожрать и стадо, и самих пастухов. Но арабы любят риск. Так что мавр расставляет ловушку: «Пойдем со мной, ты же знаешь этот район. У меня небольшое стадо в таком-то месте, я доверю его тебе. Ты будешь моим другом».

И пастух запасается едой, прощается с женой и уходит… Оказавшись на своих землях, мавры будто случайно встречают других мавров и говорят пастуху: «О! Мы сделаем из тебя прекрасного раба, ты крепкий, ты нам нравишься». На несколько дней его сажают в яму, на час в день извлекают оттуда, сажают туда другого раба, а первого в это время бьют кнутом… чтобы размялся. Дают ему стакан воды и сажают обратно в яму с коробкой на голове. После полнолуния совершают такой обряд: вытаскивают его из ямы, на этот раз никакого кнута, одевают во все новенькое, дают поспать, прекрасная рабыня делает ему массаж, она – его жена, и все вокруг обращаются с ним по-дружески. Теперь он может стать хорошим и верным рабом. Если он сбежит, в чем никто не сомневается, его поймают и в другом племени будут так же над ним измываться. После трех-четырех подобных обрядов даже самый закаленный человек становится хорошим рабом. Если он молод, жена господина становится его любовницей, и он подсыпает господину яд, чтобы сбежать с ней в другое племя…

– Да, есть разные способы делать людей рабами, даже в Библии, – сказала я. – Я бы хотела стать вашей рабыней, но по любви…

Тонио рассмеялся:

– Вы сами не понимаете, что говорите, девочка моя.

Посреди всех этих коробок он показался мне огромным, просто гигантом. Он обладал выносливостью мавра. Мы решили, что коробки отправятся в его кабинет на третьем этаже. Он переносил их, как другие носят книги. Без малейшего усилия. Я смутилась, мне казалось, что я недостойна его. Я должна была бы уже давно организовать этот переезд, чтобы он наконец почувствовал себя дома.

На следующий день, после того как он уехал на аэродром в пять часов, я начала открывать коробки. После трех дней адской работы у меня раскалывалась голова. Я не разрешала ему подниматься наверх, а на третий день объявила:

– Зайдите в свой кабинет.

– Ладно, раз вы так хотите, – рассеянно сказал он.

И вошел.

– Ох, никаких коробок! – воскликнул он и побагровел от гнева. – Кто рылся в моих вещах?

– Я.

– Вы, моя милая?

– Смотрите, на этом столе все сложено по порядку. Мне было нелегко. Взгляните. Основные документы здесь. Так же как и радиограммы из полетов… К каждой стопке прикреплен листочек, все они собраны в папки, пронумерованные красными чернилами:

1. Письма женщин из Марокко.

2. Письма женщин из Франции.

3. Семейная переписка.

4. Деловые письма и старые телеграммы.

5. Заметки о полетах.

6. Неоконченные письма.

Литература помечена черными чернилами.

Черновики.

Заметки о страхе.

Семейные фотографии.

Фотографии городов.

Фотографии женщин.

Вырезки из старых газет.

А здесь я собрала:

Книги;

Тетради;

Судовые журналы;

Общие материалы;

Музыку;

Песни;

Фотоаппараты и линзы;

Картотечные ящики;

Альбом с коллажами.

А все мелочи и сувениры лежат в книжном шкафу. Коробки пусты. Клянусь вам, что ничего не пропало. Здесь в одной коробке остались конверты от нескольких писем и старые газеты. Я сделала все, что смогла, чтобы все ваши вещи были у вас под рукой.

– Да-да, а сейчас оставьте меня. Мне надо побыть одному. Я вам очень признателен. Я буду работать день и ночь над вашей книгой.

– Над вашей бурей, – уточнила я.