Чтение онлайн

Он указал мне это место. Там уже пылал один из наших танков, зажженный «фаустниками». Вся беда, говорит он, в том, что ни одна боевая машина не может пройти под аркой через узкие ворота, чтобы добраться до «осиного гнезда». Положение было затруднительное. Чтобы выдвинуть туда орудие, надо ослепить уцелевшие огневые точки немцев. Но как это сделать? В этот миг я увидел, как второй танк выстрелил из пушки. На минуту все вокруг него исчезло в облаке белой известковой пыли, поднятой взрывом. И меня словно осенило.

— Вот если бы ваши ребята сделали еще пяток таких выстрелов по грудам щебня, — сказал я, — то тогда можно было бы подкатить орудие…

— За этим дело не станет, — обрадовано сказал танкист. — Не пять, а десять раз бабахнем.

И он, довольный, побежал к танкам.

Я приказал расчету приготовиться. Номера бросились к орудию. Через 2 минуты танк открыл огонь из пушки по грудам щебня. Над тем концом улицы, где еще были немцы, поднялись огромные клубы известковой пыли, в которой скрылись дома и вся улица. Я дал знак, и расчет быстро покатил орудие к арке. Еще минута, и орудие исчезло в ее темной дыре. Обнаружить цель было недолго. Вместе с грохотом очередного фаустпатрона грянул первый выстрел моей пушки. Из окна четвертого этажа полетели кирпичи, посыпалась штукатурка. Еще несколько выстрелов, и рядом, в уцелевшем окне, показалась рука, размахивающая чем-то белым. Я приказал прекратить огонь.

Немецкие солдаты, подняв высоко руки, вышли из дома.

4.7. Эпизоды боев за Александерплац

Гвардии старшина А. Бандровский. Немой дом

На одной из улиц, выходящих к Александерплац, командир нашего батальона капитан Новохатько подозвал к себе командира взвода разведки старшего лейтенанта Середу.

— Надо проверить вон тот немой дом! — сказал он.

Дом этот находился на пути наступления батальона. Из него никто не стрелял, но у командира было подозрение, что в этом доме фрицы притаились, чтобы ударить нам в тыл.

Через несколько минут, ознакомив разведчиков с задачей, старший лейтенант скрытно вывел взвод к улице, которую надо было перебежать под огнем противника, чтобы добраться до подозрительного дома.

В разведку пошли десять человек, в том числе был и я. Первым двинулся старшина Шапошников. Пригнувшись, он одним броском перебежал улицу и исчез в пробоине стены. Несмотря на сильный огонь, открытый фашистами, за Шапошниковым побежали все разведчики. Едва мы начали осмотр первого этажа, как сзади раздался сильный взрыв и грохот обвала. Старшина, не прекращая осмотра, послал туда двух бойцов посмотреть, что случилось. Они скоро вернулись и доложили, что попаданием снаряда разрушена стена, которая завалила выход из здания. Это никого не обескуражило, и взвод, разбившись на две группы, продолжал осмотр. В угловой комнате схватили «фаустника». Около него была куча мин. «Фаустник» признался, что на втором этаже засада. Действительно, едва мы стали пробираться туда, как сверху скатились по лестнице две ручные гранаты. Старшина Акинин спокойным движением ноги отбросил их в стороны, и они разорвались, не причинив нам вреда.

Тут, у лестницы, мы заняли оборону. Надо было срочно донести комбату об обнаруженной засаде, между тем выход из дома на улицу был завален. Решили попробовать пробраться через железные ворота, выходившие на смежную улицу. Правда, они были заперты и находились под огнем немецкой баррикады, но другого выхода не было.

Донесение было приказано доставить бойцу Десяткину. Он взял с собой длинный шнур, две ручные и одну противотанковую гранаты и по-пластунски пополз к воротам. На помощь ему пополз боец Сучков. Они прикрепили гранаты к висевшему на воротах замку, соединили шнур с кольцом и вернулись обратно. Через минуту раздался взрыв. Ворота были открыты. Десяткин опять пополз, потом одним броском перебежал улицу и исчез в развалинах дома на той стороне.

Несколько раз немцы пытались выбить нас из дома, но мы отбрасывали их огнем автоматов. Потом появился вернувшийся от комбата Десяткин и сказал, что на штурм этого дома идет стрелковое подразделение, а разведчикам дано новое задание.

Гвардии сержант В. Сорокин. Подвиг шофера

Командир батареи гвардии капитан Демидов получает приказание огнем прямой наводки поддержать движение пехоты. Орудийные расчеты быстро прицепляют пушки к автомашинам, и батарея мчится по центральной улице к Александерплац.

Впереди машина шофера Настенко. На перекрестках улиц и в отдельных домах, мимо которых мчатся машины, еще гремит стрельба. Но опытный водитель, воевавший в Сталинграде, уверенно ведет машину. Расчеты отстреливаются из автоматов.

Становится горячо. Повсюду дымятся пожары. Где-то здесь должен быть наш рубеж. Машины останавливаются. Неожиданно по ним открывается частая стрельба. У самых машин рвутся мины. Капитан быстро ориентируется. Оказывается, что здесь немцы, прорвавшиеся из соседнего квартала. Он подает команду, и машины начинают быстро разворачиваться обратно. Первой развернулась машина гвардии сержанта Яковенко. Часть бойцов по команде капитана уже соскочила на землю и отстреливается из ближайших укрытий. Вслед разворачиваются и остальные машины. Неожиданно передняя машина Яковенко останавливается, загородив узкий проезд. Водитель тяжело ранен. Немцы усиливают огонь… Останавливаются и остальные машины. Их водители тоже выведены из строя. Около них рвутся ручные гранаты и фаустпатроны…

К остановившейся машине Яковенко бежит Настенко. Не обращая внимания на убийственный огонь неприятеля, он заводит мотор, вскакивает в кабину и садится за руль. Рядом у стены разрывается фаустпатрон. Машину заволакивает дымом. В тот момент, когда она уже двинулась вперед, второй фаустпатрон попадает в самую машину. Водителя взрывом выбрасывает из кабины, и он, оглушенный, падает на мостовую…

Настенко с трудом поднимается, бежит ко второй машине и дает полный газ. Машина срывается с места и скоро исчезает за углом. Туда же спешит и ее орудийный расчет… Через 2 минуты снова показывается Настенко. Он подбегает к третьей машине и под неприятельским огнем выводит ее на укрытую огневую позицию. Через минуту оттуда звучат первые выстрелы наших орудий. Разрывы снарядов вносят замешательство в ряды противника. Пользуясь этим, отважный Настенко пробирается к своей машине и выводит ее вместе с орудием из огня. Пушку Яковенко расчет укатывает на руках.

Вскоре убийственный огонь четырех пушек делает свое дело: немцы отходят. Батарея выдвигается вперед на новые позиции и продолжает беглый огонь.

Всю ночь отважный водитель один поочередно работал на трех машинах, перебрасывал орудия с одних позиций на другие.

Гвардии сержант Л. Лещуков. На подступах к полицайпрезидиуму

Все тесней смыкается кольцо вокруг немцев, обороняющихся в центре города. Вот уже и мрачная громада полицайпрезидиума. Его громоздкие сообщающиеся корпуса с внутренней тюрьмой, большими пристройками и колодцами-дворами занимают целый квартал у Александерплац.

Моя рота получила приказ штурмовать эти здания, но большая группа неприятеля засела в подвале одного дома и огнем пулеметов и фаустпатронов препятствовала нашему выдвижению на рубеж атаки. Положение осложнялось тем, что дом и особенно подвал нельзя было достать даже артиллерией…

Незадолго до начала штурма ко мне обратился старший сержант Иванов с просьбой выделить ему трех бойцов, с которыми он попытается ликвидировать немцев, стреляющих из подвала. Ознакомившись с его планом, я дал разрешение.

Старший сержант с тремя автоматчиками пробрался через пролом в стене и скрылся в соседнем доме. Немного спустя они появились среди развалин, ползком пробираясь к дому, где засели «фаустники». Их заметили немцы из здания полиции и открыли огонь. Но смельчаки продолжают ползти. Вот они уже совсем близко от цели. В это время пуля ранит старшего сержанта. Он задерживается лишь на несколько минут, чтобы перевязать себя, и снова ползет, напрягая силы… Еще немного, и вся группа исчезает за рухнувшей стеной.