Чтение онлайн

Подразделения нашего полка захватили большое угловое здание вблизи Рейхстага. Теперь нам предстояло выбить немцев из шестиэтажного дома, расположенного по другую сторону улицы, как раз против нас. Этот высокий дом играл чрезвычайно важную роль в системе наблюдения и огня противника на подступах к Рейхстагу. Там сидела сильная группа немецких автоматчиков, пулеметчиков и «фаустников». В здании, смежном с нами, тоже были немцы. Наши бойцы, показывавшиеся на улице, попадали под перекрестный огонь противника.

Однако овладеть противоположным домом было необходимо, и командир батальона с наступлением темноты приказал начать перебежки, чтобы накопиться на другой стороне улицы и предпринять штурм дома. Ночью бойцы стали поодиночке перебегать улицу. Но обнаружилось, что противник располагает здесь не двумя-тремя огневыми точками, как показывали полковые разведчики, а не менее чем десятью. Немцы открыли по улице огонь такой силы, что ни один боец не успевал добежать до дома напротив. Перебежки пришлось остановить. Командир батальона решил ждать артиллерию. Утром артиллеристы прибыли, но ничем не смогли помочь батальону — для стрельбы прямой наводкой не было огневых позиций.

Тогда командир батальона попробовал один взвод переправить через улицу ползком. Сначала немцы молчали, но едва наступавшие достигли середины мостовой, как из первых трех этажей противоположного дома на них обрушился пулеметно-автоматный огонь, а сверху враг стал вдобавок метать гранаты. Потеряв больше половины своего состава, взвод вернулся с полдороги.

Командир батальона решил предпринять еще одну атаку. Он вызвал к себе на наблюдательный пункт младшего лейтенанта Алиева. Для огневой поддержки взводу Алиева было придано два станковых пулемета. Как повести наступление, чтобы добиться успеха? Алиев подумал, что порок предыдущих действий заключался в сравнительно медленном продвижении через улицу.

Алиев решил ошеломить немцев внезапностью, перебросить взвод через улицу стремительным броском. Он принял в расчет огонь из окон смежного с нами здания, против которого наши пулеметы были беспомощны. Алиев разделил взвод на две группы. Не стреляя, первая группа молнией бросилась через улицу прямо в ворота противоположного дома. На бегу ранило только одного красноармейца. Достигнув ворот, первая группа моментально повернулась и принялась обстреливать из ручного пулемета окна смежного с нами «соседа», а станковые пулеметы из нашего дома затыкали глотки немецким пулеметам, расположенным напротив. Под прикрытием перекрестного огня вторая группа вместе с командиром тоже броском переметнулась через улицу и вбежала во двор шестиэтажного дома. Между тем первая группа не мешкая ворвалась в комнаты нижнего этажа и вступила в рукопашный бой с немцами. Прокладывая себе путь гранатой и автоматом, первая группа быстро очистила нижний этаж и заняла все входы в здание. Вторая группа действовала в верхних этажах.

Полчаса спустя взвод Алиева занял все шесть этажей дома. Немцы бросились было в контратаку с улицы и со двора, но взвод встретил их таким сильным автоматным и пулеметным огнем, что они отошли и не делали больше попыток вернуться. Однако взводу угрожала еще одна опасность, совсем с другой стороны. Наблюдательный пункт батальона не уловил момента, когда противоположный дом был уже захвачен Алиевым, и станковые пулеметы продолжали вести огонь по окнам дома, полагая, что там еще обороняется противник. Как тут было установить связь с батальоном? Кого послать в таком огне, как крикнуть в таком грохоте, какой сигнал подать, чтобы перестали стрелять по своим? Алиев быстро намочил в крови убитого кусок белого полотна и на штыке вывесил его в окно как флаг. Знак был понят, и пулеметчики, не ожидая приказа, прекратили огонь по дому.

4.10. Капитуляция Берлина

Красное знамя Победы уже развевалось над куполом Рейхстага, но в соседних кварталах еще происходили горячие бои. После падения последних опорных пунктов обороны Берлина остатки немецкого гарнизона попытались вырваться из стального кольца советских войск и уйти из города. Только убедившись в полной безнадежности этой попытки, гитлеровцы начали складывать оружие.

Из дневников и писем 1 мая 1945 г.

Красноармеец Т. Коваль

Когда по радио передавался первомайский приказ товарища Сталина, мы штурмовали четырехэтажный дом. Очередью из автомата был ранен один боец. К нему бросился санинструктор гвардии старшина Брайцев, парторг роты. Брайцева хотели задержать, потому что раненый лежал на таком месте, куда нельзя было подступиться. Брайцев вырвался. Он благополучно добежал до раненого, но, когда стал его оттаскивать, сам упал раненый. Он хотел встать, и в этот момент вражеский автоматчик сразил его насмерть. Это произошло на наших глазах. Теперь ничто не могло остановить людей. Мы очень любили своего парторга. Это был настоящий герой. Не страшась огня немцев, мы ворвались в дом и стали уничтожать гитлеровцев гранатами и огнем автоматов.

Гвардии ефрейтор А. Слепухин

Не могу сказать, на какой улице это произошло, так как все немецкие указатели с надписями были здесь сбиты или погребены под развалинами. Я лежал у груды горячих, дымящихся кирпичей вместе с командиром роты капитаном Батиным. Искры с горящих домов сыпались нам на головы и обжигали нас. Пот лился с наших лиц, которые мы давно не умывали. Капитан был неузнаваем. Это результат многих бессонных ночей. Я посмотрел ему в глаза, и мне захотелось обнять и поцеловать его, как отца родного в трудную минуту жизни. Он заметил мой взгляд, улыбнулся и сказал:

— Мы воюем как одна семья, — потом он поднялся и крикнул: — Вперед, за мной!

И мы побежали за ним, несмотря на яростный огонь противника. Вечером после боя мы опять были вместе с капитаном и вместе с ним праздновали великий праздник Первое мая.

Младший сержант Н. Тимошенко

Мы хорошо запомнили напутственные слова командира батальона: «Нам выпало счастье быть участниками завершающих боев… я уверен, что водрузим наше знамя над Рейхстагом».

Уже позади Ландвер-канал, по полуразрушенному мосту которого мы вручную тащили наши орудия в сплошной завесе пыли, поднявшейся от рушившихся зданий. Пехотинцы, которым мы приданы, движутся впереди. Они форсировали канал, не дожидаясь конца артподготовки. Откуда-то бьет пулемет, и мне доносят, что пехота приостановилась. Надо скорее расчистить путь, но как в этой пыли, которая стеной стоит, найти огневую точку? Делаем остановку, посылаем разведчиков. Я чувствую, как мои бойцы волнуются, и понимаю почему — они боятся, что этот проклятый пулемет задержит нас и наш батальон опередят другие.

Наконец наш лучший разведчик, он же и связист, Карымов, нырнувший в эту плотную массу пыли, вернулся и примерно определил, откуда ведется огонь. Решаем для большей верности подтянуть орудие ближе к цели. Слышится взволнованный голос командира орудия старшего сержанта Петрочука: «За мной, к Рейхстагу!» и гвардейцы тащат пушки прямо навстречу потоку пуль. Секунды, предшествовавшие выстрелу, казались часами. Выстрел…

— Мазила, с тобой Рейхстага не возьмешь, — ругает Петрочук наводчика.