Чтение онлайн

Отец был намного старше моей матери и всего лет на пять моложе своей тещи. Отношения его с нашей Эбэбой полностью вписывались в стандартный сценарий: теща в глубине души недолюбливала мужа своей дочери, но все же сносила его, так как он был хорошим отцом и в целом заботливым и любящим супругом. Несмотря на это, однако, Султан, с ее точки зрения, явно был недостоен моей красавицы дочери Рашиды. Глубиной же причиной такого ее отношения к нашему отцу, думаю, являлось то, что, во-первых, он все же был "деревенщиной", хотя и неплохо образованной "деревенщиной" и занимающей не последнюю должность в банковской иерархии города, и во-вторых, как человек не намного моложе ее самой, отец совсем не признавал «тещинского» авторитета Марьям Загретдиновны .

Надо признать здесь, что он оказался человеком с нелёгким характером, и маме подчас приходилось не сладко, тем более, что дочь с матерью оставались по-прежнему очень близки. Такая, наверное, излишняя доверительность в отношениях между дочерью и матерью, равно как наши с мамой почти ежедневные походы на Парижскую коммуну, чтобы проведать старушку, неизбежно раздражали отца, что и выливалось нередко в его упреки маме и ее оправдания в ответ, что никак не способствало гармонии в семье в тот период. Надо сказать, однако, что отец беззаветно любил маму и был несказанно предан ей, но справиться со своей подчас нескрываемой неприязнью к теще и относиться к ситуации в большим пониманием не всегда у него получалось. Мы с братом это, безусловно, чувствовали и приходилось каждому по своему справляться с таким раскладом дел в нашей семье.

Думается, что описанная ситуация не уникальная и в той или иной форме проявляется в любой семье. В конце концов, тещу и тестя невестку и зятя, и наоборот, а также всех остальных членов семей с обеих сторон не выбирают, и они, как оказывается, на всех «сваливаются с неба». В силу этого семейные отношения зависят, во-первых, от случая и, во вторых, от мудрости и жизненного опыта некогда незнакомцев, волею судьбы оказавшиеся в семейном котле.

Если говорить в общем обо всех этих отношениях между родственниками, то мне, как всё ещё очень молодому мальчишке, было совсем излишним оказаться невольным свидетелем всех разладов и обид, споров и притензий, в которые неизбежно оказывался вовлеченным и соответственно сопереживал по разным мало имевшим отношение ко мне поводам. Это, естественно, оставляло в еще не окрепшей психике моральные травмы и раны и не могло не сказаться на формировании моего характера и моих жизненных позиций. Именно поэтому, думается, я всегда старался избегать излишнего сближения с родственниками, потому что подсознательно всегда ждал неизбежного их разлада со всеми вытекающими из этого изнуряющими и болезненными эмоциональными нагрузками. Попытки всегда держаться в стороне, подальше от семейных разборок расценивались некоторыми из моих родственников (и прежде всего моим братом) как «зазнайство и высокомерие». А это, если разобраться, было всего лишь моей защитной реакцией на возможную перспективу натянутости и холодности в изначально тёплых и доверительных родственных отношениях.

Удивительно, как пережитое в детстве формирует нас как личностей. Именно поэтому, как мне кажется, я стал очень бесконфликтным человеком, избегающим кризисных поворотов во взаимоотношениях с людьми. А это имеет как свои плюсы, так и слабые стороны.

У Рифката-абыя, как уже упоминалось выше, от брака с Санией-апой родился сын по имени Рашид. К сожалению, близких отношений с ним у меня не сложилось по причине, думаю, так и не разрешенного конфликта между Эбэбой и семьей матери Рашида. После ее смерти, а мальчику было тогда лет пять, он по решению суда стал жить со своими бабушкой и дедушкой по материнской линии. Это стало источником больших страданий для Эбэбэ, потому что после разлада между Рифкатом-абыем и Саниеей-апой (а она, кстати, была очень привлекательной женщиной) контакты между семьями совсем прекратились, и Рашиду не разрешали даже видеться со своим отцом или Эбэбэ. Никогда не забуду, как страдала по этому поводу струшка и воспоминания об этом времени наполненно горестной тяжестью обиды и беспомощности. А, казалось бы, какое отношения я имел ко всей этой драме?! Никакого! Однако таков был расклад и все члены образовавшегося семейного котла неизбежно были вовлечены во все происходившие перепетии в отношениях всех ее членов – «от мала до велика». Напряженная ситуация со временем, видимо, несколько разрядилась, потому что несколько раз Рашид с отцом приезжал в воскресенье к нам на дачу, и мы, двоюродные братья, общались и играли, как все пацаны.

Следующее воспоминание о Рашиде связано с более поздним периодом, когда он стал увлекаться спортивной стрельбой из винтовки и, очевидно, преуспевал в этом спорте, потому что это запало в памяти и было предметом разговоров в нашей семье. Потом, после окончания средней школы, он поступил в Казанское высшее командное танковое училище, и я искренне завидовал ему – ведь я сам очень мечтал в молодости стать морским офицером, но близорукость подвела, и этому не суждено было сбыться. К моему разочарованию, по какой-то неведомой мне причине военную профессию кузен Рашид не выдюжил и через год, кажется, училище он бросил и вышел на «гражданку».

Шайхулла-абый был мужем старшей сестры мамы Муршиды-апы.. Человек с хорошим образованием, член Коллегии адвокатов Татарии, это был красноречивый, остроумный и даже острый на язык человек, но с натурой совершенно лишённой такта или сострадания. Шайхулла-абый любил кичиться своими достижениями в жизни и выпячивать своё превосходство над другими людьми, и это как-то всегда было очевидно. Он обожал шутить и подшучивать над всеми. Меня, подростка лет десяти-одиннадцати, он ни раз доводил до слёз своими шуточками.

Как-то однажды в один из его приездов к нам на дачу мы отправились купаться на водокачку по ту сторону дамбы от нашего участка. Там, видимо, была лодка, и мы с неё ныряли в воду. Взобравшись на лавку лодки, Шайхулла-абый попросил меня потрогать воду и спросил при этом с серьёзным видом: «Мокрая вода-то?» Я отвечал: «Ага». «Ну, а теперь потрогай воду с моей стороны», – продолжил он. Я сделал, как он меня просил сделать. «Ну как? Тоже мокрая?» – задал он следующий вопрос с искренним удивлением на улыбающемся лице. «Ну да», – последовал мой несколько недоумённый ответ. «Не-е. Ты потрогай получше, вода на моей стороне мокрее, чем вода там», – сказал он, указывая рукой на мой борт лодки. «Как мокрее? Вода везде вода. Как она может быть мокрее в одном месте и не казаться не такой мокрой в другом?» – спросил я, окончательно запутавшись. «Не-е-т, ты не так трогаешь воду. Надо вот как её трогать», – настаивал на своём неуёмный дядя и побултыхал рукой в воде за бортом на своей стороне. Увидев мои наполняющиеся слезами глаза, добродушная тётя Ася пришла ко мне на помощь. «Да он шутит, Наиль, – и, повернувшись к дяде: – Шайхулла, брось издеваться над парнем со своими гдупыми шуточками. Не видишь, что ли, совсем сбил его из толку». «А что я, – продолжил мой дядя с невинным видом. – Я только про воду спрашивал. Нельзя, что ли? У меня тут она кажется мокрее».

Будучи адвокатом и, как он любил подчёркивать, членом коллегии адвокатов Татарии, Шайхулла-абый был довольно хорошо оплачиваемым служащим. Кроме того, в те времена получение подарков и денежных вознаграждений от клиентов было нормой среди работников в системе судебного правосудия. Я сам как-то в один из моих приездов в гости к Муршиде-апе и Шайхулле-абыю был свидетелем того, как какой-то человек принёс в дом огромный стеклянный сосуд, который, безусловно, найдёт применение в хозяйстве и который вряд ли можно было бы купить в простом магазине. Да что там говорить и винить только нашего Шайхуллу-абыя в мздоимстве! К сожалению, система взаимоотношений в стране была так устроена, что не надо было далеко ходить за примерами взяточничества и подмазывания людей и чиновников для облегчения процессов принятия решений. Я и сам, говоря словами Владимира Высоцкого, «грешен, грешен, грешен».

Как вполне состоятельный человек по советским меркам того времени, Шайхулла-абый мог позволить ежегодные поездки в отпуск к морю, к Чёрному морю, конечно. У них с Муршидыщй-апой был свой большой дом с фруктовым садом на окраине Зеленодольска. Он держал собаку на цепи у калитки, ведущей в сад, потому что случаи воровства в части города, где они жили, не были необычным явлением. Естественно, длительные отъезды в отпуск оказались бы невозможными, если бы некому было бы присматривать за их большим домом, хозяйством и, конечно же, собакой Рексом. В советские времена, видимо, после показа на экранах страны какого-то популярного фильма о доблесном и преданном псе по кличке Рекс, следую- щие несколько поколений собак без подсказки любителям этих преданных друзей человека стали зваться Рексами. Присматривала за домом своей дочери Эбэбэ, а я ей помогал в этом. Поездки с Эбэбэ в Зеленодольск были регулярными, и мне они нравились. Это привносило некоторое разнообразие в мои каникулы летом, потому что, как бы ни нравился мне наша шестисотка, жизнь там была однообразной и нужно было много работать. В Зеленодольске же никакой работы по саду не надо было делать, и моей единственной обязанностью было бегать в магазин за хлебом и молоком. Чем не курорт, позволителльно спросить?!

У Шайхуллы-абыя с Муршидой-апой рос сын Ринат, мой двоюродный брат. Он был лет на шесть моложе меня и рос чудным мальчуганом. К сожалению, у мальчика развилось косоглазие в одном глазу, и это, безусловно, по мере того, как он взрослел, вызывало много дискомфорта в его жизни. Прежде всего, насмешки других детей могли вызвать комплекс неполноценности со временем, и, более того, зрение у него, по всей видимости, было неполноценным.

Надо признать, что Шайхулла-абый не славился выдержанностью, деликатностью или дипломатичностью. Он был язвителен и груб, и не думаю, что слыл добрым и понимающим отцом. Ринату и Муршиде-апе приходилось подчас не очень сладко с таким отцом и мужем. Очень понятно, что дети, чувствующие отсутствие понимания или поддержки в семье, ищут сострадания и помощи у других людей и часто на улице. Именно так и случилось в жизни Рината. Лет в шесть или семь ему сделали операцию на глаз, тем самым выправив косоглазие, и в этом плане всё стало лучше. Тем не менее отношения с отцом у Рината никак не налаживались, и он по-прежнему подвергался незаслуженным насмешкам и издевкам за малейшие проступки вместо полагающихся в таких случаях доброты и ободрения. Не помогала в этом смысле Ринату и улица, где он проводил, по всей видимости, немало времени. После окончания школы Ринат ушёл в армию, где проявил себя отличным и дисциплинированным солдатом.